ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я погиб, прикрывая отход своих бойцов, а очнулся в теле легендарного артиллериста, который в одиночку остановил танковую колонну вермахта ценой собственной жизни.
Теперь у меня есть реальный шанс изменить историю. Боевой опыт современности, знание будущего и умение побеждать — мои главные козыри. Но впереди самые тяжелые годы войны.
Фрицы уверены, что сломят Красную армию за несколько месяцев. Враги еще не знают, что есть человек, который может поломать все их планы. Но хватит ли ему времени, чтобы уберечь от разгрома и окружения 28-ю армии и спасти командарма Качалова?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Твоя правда, Пушкарь, — наконец произнёс он. — Профессор и Айболит — мои люди. Проверенные. Но… — он сделал паузу. — Профессору я, возможно, доверил бы эту тайну. Он — человек образованный, с понятиями. Дворянского происхождения. Он понимает, что такое честь, и что такое род. Но Профессор — тот ещё идеалист, у него отец в тридцать восьмом расстрелян. Он и на комиссаров зол, но и на меня тоже — за то, что я его в эту игру втянул. А вот Айболиту…

— Совсем не доверяете?

Вебер криво усмехнулся:

— Бывшему уголовнику, медвежатнику, который всю жизнь чужие сейфы вскрывал? Нет. Это такое искушение, от которого даже самые верные люди могут потерять голову. Ведь с таким запасом он может на дно залечь, сменив легенду, документы, да и вообще в Аргентину свалить, или куда подальше.… Да и большую часть агентов, таких же уголовников, как и он сам, именно Айболит и подтянул. А за такой куш, они и наших, и ваших на лоскуты порежут…

— А я? Почему доверили мне?

— Тебе? А тебе было всё равно, как я и предполагал. Даже в том подвале ты смотрел на эти драгоценности так, словно это обычные камушки. Ни жадности, ни зависти, ни даже любопытства. — Он затянулся, выпуская дым медленно, словно взвешивая каждое слово. — Ты другой, Пушкарь… Ты словно не от мира сего… Я даже не могу сформулировать, что в тебе не так, — признался он. — Но глотки из-за золота ты резать не будешь.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — хреновый из меня разведчик. Вон, как легко меня грёбанный немец вычислил, что я попаданец. Только ему в голову не может это прийти, потому что это — за гранью человеческого понимания.

— В общем, иди отдыхай, Пушкарь, ночка у нас была тяжёлой, — произнёс он, поднимаясь со скамейки и вновь берясь за нож.

Я поднялся, бросил окурок в траву. Потом, уже на ходу, оглянулся — Вебер снова стоял у стены сарая, метая ножи. Глухой, сочный стук клинка о дерево, потом ещё раз, и ещё. Я зашёл в избу, Профессор и Айболит всё ещё были в подвале — из которого ощутимо потягивало химикатами.

Я разделся и лёг в кровать. Пытаясь обдумать услышанное — Вебер мне доверился. Он рассказал мне то, что не рассказал своим людям. И это было хорошо, но расслабляться не следовало. Еще бы выяснить, какие у него дальнейшие планы, и узнать, где обитают остальные члены диверсионной группы, а потом уже можно будет нанести смертельный удар. Я закрыл глаза, и сон пришёл быстро — тяжёлый, без сновидений.

Вечер того же дня выдался на редкость тихим, когда я, наконец, продрал от сна глаза. Вскоре вся группа диверсантов собралась за столом — все они предпочитали придерживаться железобетонного правила — война войной, а жратва по расписанию.