ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек может приспособиться к чему угодно. Даже к жизни в разрушенном городе с отравленной водой и неработающей из-за помех электроникой. К существованию впроголодь, в постоянной готовности дать отпор или убежать. К необходимости ежедневно и ежечасно выживать.Но и в таких условиях человек остается человеком. И если тебе двадцать, как не броситься на помощь прекрасной незнакомке, вопреки всему почувствовав себя рыцарем на белом коне?

Казалось бы, давно успел избавиться от этого пагубного пристрастия, но — нет: стоило разнервничаться, и руки сами собой начинали шарить по карманам в поисках пачки сигарет. Когда целый день приходится бегать, лишь бы только на хлеб и воду заработать, уже не до излишеств. Впрочем, прямо сейчас никуда бежать необходимости не было. Напротив — я преспокойно развалился на куске относительно чистого брезента и разглядывал окрестности с крыши семиэтажного жилого дома. Нет, сюда меня привёла вовсе не возможность полюбоваться на город с высоты птичьего полёта.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — То ли на куски тебя порезать, то ли просто перо в брюхо вогнать, да и обломать его там…

— Ты чего?! — заворожено следивший за мелькавшим в воздухе клинком пацан невольно отодвинулся и упёрся спиной в стену. О нехорошем свойстве металлостеклянных клинков ломаться в теле жертве, расслаиваясь при этом на тончайшие волокна, парень был вне всякого сомнения наслышан. Всё верно, это совсем не то металлостекло, что раньше…

— Заорёшь, сразу горло перехвачу, — предупредил я.

— Не надо…

— Почему это?

— Тебя ж найдут! — с облегчением перевёл дух самую малость расслабившийся парень. — Я тут не один, все видели…

— Да и в рот ногами, — криво ухмыльнулся я. — Вы ж меня на коробок «сахара» кинули. А когда ломка начинается…

— Стой! — в один миг взмок подручный Круглого, сообразив, с кем имеет дело. — У меня есть…

— Да ничего у тебя уже нет, — всё так же монотонно подкидывая и ловя нож, хмыкнул я.

— Моя доля…

Принявшийся судорожно рыться в карманах спортивных штанов парень выудил оттуда запаянную целлофановую обёртку от пачки сигарет, внутри которой оказалось несколько крупных кристаллов «сахара».

— Дай сюда! — немедленно потребовал я и упёр кончик лезвия бугаю под глаз.

— Не надо! — просипел тот.

— На меня кто навёл?

— Не знаю! Это всё Круглый!

— Кто?! — Клинок слегка дрогнул и рассёк кожу. — Глаз выколю!

— Серёга Зайцев…

— Ломанёшься вдогонку, порешу.

Заструившаяся из пореза кровь потекла по щеке и начала пятнать белую мастерку изрядно струхнувшего парнишки, но одно дело слегка кого-нибудь порезать и совсем другое при свидетелях на себя жмура вешать. Так что пусть живёт пока.

— Хорошо, — попытался отодвинуться парень, но его затылок и без того уже упирался в обшарпанную стену. — Убери нож…

Тут в коридоре послышались шаги шаркавшего впотьмах человека, и я рванул на выход. Дело сделано, а поножовщину затевать себе дороже. Охрана долго разбираться не станет — и правым, и виноватым навешает. Потому как тишина должна быть в библиотеке…

Разминувшись в темном коридоре с каким-то покачивавшимся из стороны в сторону мужичком, я метнулся на выход и в один миг взлетел по ступенькам эскалатора наверх. Выхватил из рук переминавшегося с ноги на ногу Жоры рюкзак и, махнув ему на прощанье рукой, рванул мимо коробки недостроенного здания во дворы.

— Эй! — окликнул меня Суворов. — Володя!

— Пока! Увидимся! — на ходу крикнул я.

Если тут ещё кто-нибудь из кодлы Круглого вертится, могут попробовать нагнать и опять в оборот взять. А значит, руки в ноги — и бегом. Пусть ищут ветра в поле. Теперь, конечно, по улицам с оглядкой ходить придётся, но оно того стоило. В целофанку никак не меньше четвертушки коробка запаяно.

И, выходит, день таки удался. Четвертушка — это совсем неплохо.