А с Круглым ещё выпадет шанс сквитаться. Земля круглая. Как-то так.
Немного сбавить темп я решился, только миновав тот самый хозблок, где сейчас должен был обретаться Юра Храмов. Но сейчас мне было не до него и, подбежав к обочине, я лихорадочно заозирался по сторонам. Не заметил ничего подозрительного и метнулся через проезжую часть. Там, прокашлявшись, обогнул развалины взорванной девятиэтажки и уже спокойно зашагал по направлению к реке.
И хоть в боку противно кололо, а сбившее дыхание никак не желало успокаиваться, но останавливаться и переводить дух я не стал. И не в отморозках уже было дело: никто из этой братии к реке в здравом уме и близко не сунется. Нет — беспокоило небо. Тёмно-серое, затянутое низкими облаками небо.
У нас тут, конечно, триста шестьдесят дней в году пасмурно, но очень похоже, что с минуты на минуту дождь зарядит. А дождь — это ничего хорошего. Не хотелось бы в развалинах укрытие искать. Домой, домой надо…
Но — обошлось. Пока добирался до перекрытого сгоревшими грузовиками прохода между девятиэтажками, даже не капнуло.
Опустившись на корячки, я пролез под днищем мусоровоза, а, очутившись на той стороне, выпрямился и на всякий случай помахал рукой в сторону двух кирпичных свечек, соединённых протянувшимся между ними пристроем:
— Свои!
Ответа дожидаться не стал и поспешил дальше, но во дворе меня тормознул сидевший на скамейке парень:
— Володя!
— Да?
— Обожди, с тобой Шилов поговорить хотел.
— Он где? — обречённо вздохнул я, сообразив, что отвертеться от встречи с одним из главарей контролировавшей ближайшие дома бригады нет никакой возможности.
— Сейчас выйдет. — И пронзительно свистнувший охранник хлопнул по скамейке. — Падай.
— Свежо сегодня, — поморщился я, но к совету прислушался и уселся рядом.
— Сентябрь, — глубокомысленно заметил парень, проложив на колени автомат.
— И всё же… — поёжился я и вскочил на ноги, заметив появившегося из подъезда мужчину средних лет в тёмно-синем спортивном костюме и высоких армейских ботинках.
Внешне Шилов никакого впечатления не производил. Невысокий, с туго обтянутым мастеркой животиком и спокойными движениями никуда не спешащего человека, он выглядел словно завсегдатай пивнушки или отпахавший смену авто-слесарь, и потому многие оказывались неспособны воспринимать этого дядечку всерьёз.
Большая ошибка. Для некоторых — фатальная.
— На минуту, Володя, — достав сигарету, выкинул Шилов в мусорку опустевшую пачку.
— Здравствуйте, Борис Петрович, — поздоровался я. — Случилось чего?
— Да нет, — лениво огляделся по сторонам Шилов, потом смерил меня внимательным взглядом и спросил: — Храмов, говорят, вернулся?
— Говорят, — кивнул я.
— Не общался с ним?
— Пока нет.






