ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наёмники, охотники, бояре, иезуиты и прочая нечисть. Вокруг Кирилла Николаева-Скуратова вечно происходит что-то эдакое. Но разве что-то может остановить человека когда-то за упрямство и злопамятность получившего прозвище Росомаха? И пусть это было в другом мире и при других обстоятельствах... Что это меняет? Как говорил герой одного хорошего и доброго фильма: "Вижу цель. Не вижу препятствий".

Ранним утром северо-восточные окраины Костромы были разбужены тяжёлым гулом грузовиков, транспортёров и фур, длинная вереница которых уверенно ползла по объездной дороге ещё вчера тихого и спокойного городка. Не сказать, что зрелище это было чем-то совсем уж удивительным, нет, в последние несколько дней тяжёлая строительная техника на объездной мелькала с завидным постоянством, так что среди местных жителей даже пошли слухи о грядущем ремонте, а то и о расширении нынешнего четырёхполосного шоссе, огибавшего город пологой дугой от Прибрежного до Гридино, что вызывало у многих обывателей искреннее непонимание, тогда как скептики, напротив, кривили губы в понимающе-презрительных ухмылках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Всё действо на записи не продлилось и получаса, а завершилось знакомой мелодией из детства… «В гостях у сказки»! Азамат помотал головой и уставился на медленно открывающуюся под эту музыку дверцу сейфа надзирателя, под завязку забитого какими-то бумагами.

— Догадаешься с двух раз, от кого мне передали это… непотребство? — тихо, с намёком на укоризну проговорил боярин Исенбаев

Глава 27

В меру понимания и недопонимание

— Подведём итог, — протянул я, закрывая окно, настроенное на переданный Исенбаевым сарапульской курьерской службой чип-фиксатор с записью ночных мучений Швырко, запертого нами в его собственном кабинете. — Демонстрация нашего неудовольствия поведением здешних «князцов» проведена успешно. Мелкую месть толстяку надзирателю, тоже можно считать удавшейся, хотя моё чувство справедливости…

— Но-но! — деланно сердито нахмурилась Оля и погрозила мне пальцем. — Подумаешь, одну ночку посидел взаперти! Как он к нам, так и мы к нему. Кроме того, не забудь, мы вежливо вернули в его сейф столь обожаемые околоточным бумаги. А я так даже квитанцию об оплате штрафа за якобы имевшую место порчу клумб к ним приложила! Так что угомони это своё «чувство справедливости», оно не ко времени проснулось. Вот!

— Как скажешь, дорогая, — ухмыльнулся я в ответ, заводя двигатель спасплатформы. — Но за исполнением твоего замечательного плана, мы, как мне кажется, упустили одну деталь…

— Это какую же? — с удобством уложив длинные ноги, едва прикрытые легкомысленными шортиками на панель управления платформы, жёнушка чуть поёрзала, устраиваясь в пассажирском кресле.

— Как Исенбаевы трактуют полученное от нас послание и, самое главное, как они отреагируют на него, — заключил я, выводя тяжёлую машину на широкую городскую набережную.

— Думаешь, могут решить, что мы им угрожаем? — задумчиво произнесла Оля и, побарабанив пальцами по широкому подлокотнику, кивнула: — а знаешь, эти могут. Ребятки явно потеряли нюх, возомнив себя самыми большими жабами на болоте. Могут и закусить удила. Точнее, скорее всего и закусят. Такие вот «бугорки» на пустом месте обычно отличаются немалой самоуверенностью и повышенным чувством собственной важности, я бы даже сказала, гордыней.

— Гордыня, есть смертный грех, — назидательным тоном проговорил я, под отчётливый фырк жены. Чуть подумал и договорил: — Ну да и чёрт с ними. Захотят нарваться, их проблемы. Только потом пусть не жалуются.

— Хм, мысль верная, — покивала Оля. — Но… как бы ни были малы шансы «князцов» испортить нам дальнейший отдых, я бы всё же озаботилась подготовкой к возможным неприятностям. Запихни им в кабинет боярина несколько фиксаторов из той коробки, что ты увёл у Самурая.