ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наёмники, охотники, бояре, иезуиты и прочая нечисть. Вокруг Кирилла Николаева-Скуратова вечно происходит что-то эдакое. Но разве что-то может остановить человека когда-то за упрямство и злопамятность получившего прозвище Росомаха? И пусть это было в другом мире и при других обстоятельствах... Что это меняет? Как говорил герой одного хорошего и доброго фильма: "Вижу цель. Не вижу препятствий".

Ранним утром северо-восточные окраины Костромы были разбужены тяжёлым гулом грузовиков, транспортёров и фур, длинная вереница которых уверенно ползла по объездной дороге ещё вчера тихого и спокойного городка. Не сказать, что зрелище это было чем-то совсем уж удивительным, нет, в последние несколько дней тяжёлая строительная техника на объездной мелькала с завидным постоянством, так что среди местных жителей даже пошли слухи о грядущем ремонте, а то и о расширении нынешнего четырёхполосного шоссе, огибавшего город пологой дугой от Прибрежного до Гридино, что вызывало у многих обывателей искреннее непонимание, тогда как скептики, напротив, кривили губы в понимающе-презрительных ухмылках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Небось, решил поместье поставить, вот и стережётся, чтоб никто планировку его гардеробных не узнал.

— Это да, — в один голос протянули его собеседники. Но предводитель компашки мотоциклистов недоверчиво цокнул языком.

— Может, оно и так, да только маловато поместьице-то, — задумчиво произнёс он. — Сами же видели, площадка-то в пару казёнок[1] размером, не больше. А бородачам-то простор нужен, не любят они тесноту. Тут же, ни парк обустроить, ни пруды рыбные…

— А кто тебе сказал, что забором всю проданную землю огородили? — подал голос «фантазёр». — Может, тут уже вся округа выкуплена да в вотчины переведена? Думаешь, наш градоначальник или воевода не могли втихушку такой финт провернуть?

— Ерунда, — тут же откликнулся третий, выравнивая вильнувший было мотоцикл. — Вотчину только государь пожаловать может, и без объявления в «Государевом вестнике» такое пожалование не обходится. Обязательное условие, как ни крути.

— И что? — настаивал «фантазёр». — Можно подумать, ты, Ерёма, этот «Вестник» каждое утро читаешь?

— Я — нет. А вот батя мой… Ему ж по службе положено, — ответил «знаток». — И поверь, Фома, если бы такое пожалование было, у нас весь город о том гудел бы. Редкость это по нынешним временам огромная. Не жалуют государи вотчинами ни бояр, ни обычных подданных, в боярство возводимых, уже лет сто-сто пятьдесят, считай. А уж после княжьего беспредела они и обычными поместьями награждать практически перестали. Нужна тебе земля — покупай, да налог за неё платить не забывай, а на государеву милость можешь не рассчитывать. К тому же, если вспомнить московскую бучу, то… не до вотчин теперь боярам. Совсем не до них.

— Ну

купил, а не получил, какая разница-то? Всё ж личная собственность! — почти неразличимо из-за гула движков буркнул Фома.

— Шалишь, браг, — откликнулся прозванный Ерёмой «знаток». — Это ж городская земля, по закону. Пусть и лежит за объездной.

— И что? — не понял Фома.

— А то! — фыркнул в ответ Еремей. — Продажа городской земли частным лицам любого звания разрешена лишь в пределах, дозволенных установлением городского совета. У нас в Костроме — это три казённых десятины, не больше. И то только на территориях, назначение которых не определено Генеральным планом застройки. И на кой бородатому такой клочок?

— Да ты-то откуда знаешь⁈ — изумился его собеседник.

— У него батя в градостроительной управе служит, — подал голос третий участник компании, и… разговор затих сам собой. Тем более, что молодые люди уже въехали на родную улицу и вот-вот должны были разъехаться по своим дворам.

Остановившись у потемневших от времени, но крепких, украшенных затейливой резьбой ворот, предводитель любопытной троицы заглушил двигатель и, сняв с головы шлем, повернулся к друзьям.