— Эльфы там выставлены не в самом лучшем свете, Угорь, — ни с того ни с сего отозвался ранее молчавший милорд Алистан Маркауз. — А орки представлены благородными белыми овечками. Спорю на половину своих земель, что эту песню придумали люди.
— Милорд ошибается, песню сочинил эльф, очень давно. Вы ее слышали, милорд? — Эграсса, казалось, удивился тому, что Алистан знает об этой песне.
— Да, еще в молодости, я слышал ее от одного из ваших светлых собратьев.
— Эти могут. — Темный эльф поправил серебристый обруч у себя на голове. — Наши сородичи отказались от магии предков, так что не стоит удивляться тому, что они поют такие песни чужакам.
— Но и ты обещал нам спеть! — поддел Эграссу Кли-кли.
— Да, еще в молодости, я слышал ее от одного из ваших светлых собратьев.
— Эти могут. — Темный эльф поправил серебристый обруч у себя на голове. — Наши сородичи отказались от магии предков, так что не стоит удивляться тому, что они поют такие песни чужакам.
— Но и ты обещал нам спеть! — поддел Эграссу Кли-кли.
— Я другое дело! — гордо отрезал эльф.
Что бы ни говорили темные другим, но отношения между ними и светлыми родичами были не такими уж и безоблачными.
Мы шли еще часа три, прежде чем эльф скомандовал привал. Отряд остановился на поляне, заросшей мелкими лесными ромашками. Из-за белизны цветов казалось, что выпал снег. Осень была не властна над Страной Лесов. По крайней мере пока. Оттого здесь можно было встретить и бабочек и летние цветы.
На окраине полянки меж корней кряжистого граба журчал ручеек, так что в воде у нас недостатка не было.
— Сегодняшней ночью останемся здесь, — решительно сказала Миралисса.
Алистан кивнул. С тех пор как мы вошли в лес, он полностью снял с себя командование и во всем подчинялся Миралиссе и Эграссе. В чем милорду Крысе не откажешь, так это в мозгах. Граф прекрасно понимал, что эльфы о лесе знают намного больше, чем он, и стоит прислушаться к их словам и предложениям. То бишь выпустить, когда это надо, бразды правления из своих рук.
— Эграсса, ты обещал нам песенку, — напомнил эльфу после ужина Кли-кли.
— Давайте лучше спать, — зевнул Халлас. — Ночь на дворе.
Гном любил лишь песни своего народа. Нечто вроде «Молота по топору» или «Песни безумных рудокопов». Все остальное ему было абсолютно неинтересно.
— Ничего подобного! — отчаянно запротестовал гоблин.
— Халлас, тебе еще на часах сегодняшней ночью стоять, — напомнил гному Угорь. — Так что не укладывайся, все равно выспаться не удастся.
— А вот и нет! Первая стража твоя и Фонарщика, а мы с Делером заступаем только во вторую половину ночи, так что успею.
Халлас завалился на бок и тут же, не обращая внимания на других, захрапел.
— Так мы услышим песню? — полюбопытствовал Мумр, которому Миралисса только что закончила снимать швы со лба.






