ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ульяна всегда мечтала о большой и дружной семье. Но никто не предупреждал, что мечты имеют обыкновение сбываться. И вот уже родственники из далёкой зауральской деревушки готовы с головой окунуться в столичную жизнь. А что, почти как заказывали. Любящая бабушка-ведьма печет пирожки с мухоморами. В подвале, потеснив стратегический запас картошки, обустраивается троюродный брат - вампир-аллергик. Ещё один, стеснительный оборотень с дородовой травмой, прячется по дому. Сад обживает козёл Фёдор Степанович, главное достоинство которого выдержка и любовь к шахматам. Ну а помочь в делах сердечных готова любимая кузина, потому что русалки о любви знают всё. Или почти всё... ах да, сама Ульяна, оказывается, не маг с дефективным даром, но ведьма.
Ульяна поверить не готова. У нее ведь образование. И диплом. И она знает, что миром правит классическая магия, а всё остальное - это вымысел... Но что делать, когда знание не выдерживает столкновения с реальностью?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ага, а кто трещал, что они прелесть и каблук совсем не чувствуется, — не удержался Игорёк, поспешно, впрочем, отступая.

— А… ему не опасно. Там солнце ведь…

— Так у него на кровь аллергия, а не на солнце, — ответила бабушка, с грохотом выбрасывая содержимое нижнего кухонного короба на пол. Кажется, там были кастрюли. — Иди, Улечка, иди… чую, твоя матушка скоро прибудет. Побеседовать. Не надо оно тебе пока с нею…

И вот эти слова заставили поторопиться, потому как с матушкой Ульяна встречаться не желала.

Категорически.

— … и вот все на свадьбу собрались, — Ляля устроилась на старой коряжине, сунув длиннющие свои ноги в зелёную муть пруда. Игорёк сумел спрятаться в тени, причём он был рядом, но стоило отвести взгляд, и упырь пропадал.

Просто брал и пропадал. И всякий раз Ульяне приходилось снова и снова выискивать его взглядом.

— Ну, оно ж водится, чтоб все на свадьбу… ты фотографии же видела?

— Нет, — Ульяна с опаской опустилась на камень.

Пруд этот существовал, пожалуй, столько же, сколько стояла деревня. Он начинался сразу за околицей, вытягиваясь этакою подковой, что упиралась одним краем в огороды, а другим — в дальний лес. И главное, что пруд этот, неглубокий, умудрялся одинаково игнорировать и летнюю засуху, и весенне-осенние разливы, никогда и ни при каких обстоятельствах не меняя своих очертаний.

— Не видела?

— Мама говорила, что фотограф напился, а потому снимки пропали. Все… и потом тоже… у нас из фотографий есть, как меня из роддома забирали.

— А… — Ляля явно хотела что-то сказать, но закрыла рот. Правда, ненадолго. — У бабушки есть. Если хочешь, попроси, она покажет.

— Попрошу, — Ульяна отмахнулась от комара. — Значит, вы поехали на свадьбу…

— Не мы. Меня тогда ещё не было. И их вот тоже не было. Родители наши, значит. Они тогда ещё дружили, твоя мама и моя… и с тётей Беляной, это Никиткина мама. А у Игорька — Теофилия.

— Необычные имена.

— Ага, она сама не отсюда… в общем, они поехали…

— Тяв…

— Сейчас отпущу. Чур лягушек не жрать! Никитос, ну я серьёзно. Ты как их нажрёшься, так потом всю ночь живот болит…

— Он что…

— Оборотень всё-таки, — пояснила Ляля, бултыхая ногами в темно-зелёной, какой-то густой воде. — Инстинкты… братья его старшие, те за косулями носятся, кабанами. А вот Никитка… ну где он, а где кабан.

И вправду, если по размерам, то лягушка — самая подходящая для Никитки добыча.

— Стрекоз вот ещё ловит, — Ляля вытянула ногу. В сумерках вода стекала и чешуя поблескивала зеленью. — Приехали ещё до свадьбы. Там стилисты заказаны, примерки платьев и всё такое. Саму вовсе во дворце каком-то гуляли, который сняли на два дня…

— А мама сказала, что просто расписались и вот… что она сирота, и отец тоже. Почему?

— Так… поругалась она, с бабушкой.