С ним разве совладаешь? Блин, вода тут грязная…
— В доме помоешься.
— Игорек, а ты не захватил… ну…
— Труселей — не взял, — Ляля ответила за Игорька. — И майки не взял. Потому что всё в багаже, а его ещё распаковывать надо.
Ульяна с трудом сдержала улыбку. А стена камышей зашаталась, выпуская рыжего веснучшатого паренька. Волосы его завивались спиральками, а веснушки захватили не только лицо и шею, но и плечи, и руки.
— Издеваешься? — с надеждой спросил он.
— Нет, — Игорек вздохнул. — Ты… может, обратно? А завтра уже опять.
— Ага… чтоб оно так просто… захотел и обратно.
— На втором этаже, — Ульяна всё же постаралась не улыбнуться. — Там в комнате, в шкафу, папины вещи… рубашки там, майки. Конечно, великоваты будут. Я сейчас сбегаю.
— Сиди, — Ляля взяла за руку. — Игорёк, давай сам… ей туда соваться не след.
— Почему?
— А не чуешь? — Ляля прищурилась.
— Что?
Нет… Ульяна что-то чуяла. Вот терпкий плотный запах тины, исходящий от воды. И сыроватый травяной — луга. Жар летний. Землю… и воздух. Воздух будто нити силы пронизали.
— М-да… бабушка, конечно, говорила, что всё не просто, — Ляля руку не выпустила, дернула. — Да садись ты…
— Я с тобой, Игорёк! — камыши вновь зашатались. — Ты только это… давай… на двоих под тенью.
Подумалось, что сосед, если вдруг увидит двух подростков, один из которых в полном неглиже, точно жалобу напишет. Разве что растеряется немного, не зная, куда — в СОП, полицию или ещё куда. Но потом возьмёт и напишет всюду.
— Морок! — рявкнула Ляля. — Тут вам не там!
Тут действительно было не там.
А Ульяна моргнула, когда Игорёк взял и растворился.
— Хоть поговорим по-человечески… слушай, ты не против, если я окунусь? Водица здесь такая… прелесть просто, — и не дожидаясь ответа, Ляля нырнула в воду.
С головой.
— Подожди, вода тут… тут…
Ульяна хотела сказать, что здешняя вода, она своеобразная. В посёлке упорно ходили слухи, что пруд этот питается не от подземных вод, а с очистных сооружений фермы. И что чистят там так себе. И порой даже вот совсем не чистят. А случается, и заводы окрестные отходы сбрасывают. Правда, какие именно отходы и какие именно заводы, молва не уточняла.
— Ух, хорошо, — Ляля вынырнула, и волосы её растянулись по воде этакими водорослями. Цвет тоже обрели зелёный.
— Тут… как бы… сказать… вода так себе. Не очень, чтобы очень, — осторожно произнесла Ульяна. Но Ляля только фыркнула:
— Кто тебе сказал? Отличная вода. Чуть застоявшаяся, но это родники прибило, видно, что никто не ходит… я сейчас.
И она вновь под водой исчезла.
Вот прямо раз и всё. Даже без всплеска… и волосы вниз утянуло. И подумалось, что там, внизу, глубоко ведь. никто не знал, насколько, но уже совсем другие слухи утверждали, что пруд этот не пересыхает именно из-за небывалой глубины.






