— Мама села в изголовье и убрала с моего лица прядь волос.
Я не могла смотреть на еду. Всю ночь сознание находило спасение лишь в маленьких обрывках сна. Только там я могла расслабиться и забыться. Юркины слова сильно задели гордость, но в памяти постоянно всплывали карие глаза Алекса, голос…
Пытаясь скрыть свое подавленное состояние, я спросила:
— А где Кира?
— В коридоре. Хочешь, позову ее? Папа может устроить… — Мама взяла ложку куриного бульона и поднесла к моим губам.
В голове отчетливо, как на фотографии, проявились образы одноклассников. Их сочувствие, жалость. Наверное, им известно о моей собачьей преданности, аромате жасмина…
— Нет, не хочу никого видеть. Мне неудобно. Хочу уехать куда-нибудь, отсидеться, пока все не забудется.
Я с усилием проглотила бульон и спрятала лицо у мамы на коленях, ощущая, что слезы вот-вот хлынут потоком. Внезапно одна сумасшедшая идея пришла в голову, и она показалась единственным спасением.
— Можно я поеду к бабушке? — я с такой мольбой посмотрела на маму, что у нее не было шанса отказать в просьбе.
Она улыбнулась.
— Думаю, бабушке удастся хотя бы накормить нашу лапушку, — мама окинула взглядом полную тарелку с бульоном и засомневалась, — Только через два дня у меня конференция в областном центре, а папу до Нового года с работы не отпустят. Может, подождешь нас немного?
— Зачем ждать, давайте я поеду с Миланой! — В дверях палаты появилась Власова. Белый халат, накинутый на ярко-розовый костюм, открытая улыбка, горящий взгляд… Точно фея, поднимающая настроение. — Делов-то! Сели на поезд — и через трое суток на Байкале. Соглашайтесь, Вера Николаевна! Там мы поставим Милану на ноги и к Новому году вернемся домой.
— Но как же учеба? К тому же поездку надо обсудить с твоими родителями, — сопротивлялась мама.
Кира подошла, поставила стул напротив мамы, села и посмотрела ей в лицо. В этот момент зрачки подруги вдруг удлинились, превратившись в черную, как у кошки полоску.
— С Миланой все будет прекрасно, — бесчувственным тоном робота произнесла подруга. — Ей нужно к бабушке. Дядя Володя просит вас спуститься к нему в кабинет.
Я открыла рот и застыла в оцепенении. Мамины глаза стали пустыми и стеклянными:
— Хорошо, Кира, — монотонно ответила она и, словно под гипнозом, встала и медленно вышла из палаты.
Через секунду глаза подруги снова приобрели естественный вид, и она бросилась мне на шею.
— Миланка, как я волновалась! Ну? Что болит? Почему так долго дрыхла?
Подруга задавала много вопросов, но мои уши отказывались их слышать. Я судорожно пыталась найти объяснение произошедшему, но ничего не приходило в голову. Наконец Кира отстранилась и, правильно истолковав мой изумленный взгляд, хлопнула ладонью себя по лбу.






