Желая отгородиться от этого ужаса, я отступила и процедила сквозь зубы:
— Заткнись и убирайся! Все убирайтесь! Ненавижу вас!
— Осторожно, ты идешь по тонкому льду!
В этот момент подо мной что-то затрещало, и земля начала уходить из-под ног. Я даже не успела сообразить, что происходит, когда меня поглотила водная стихия.
Беспорядочно цепляясь за края льдин, я пыталась найти твердую опору. Ужас и паника сдавили горло, не позволяя кричать. Желание исчезнуть, нахлынувшее пару минут назад, растворилось в атаке ужаса. В эту секунду мне безумно захотелось жить. Я жадно хватала воздух, барахталась, скользила онемевшими пальцами, обдирая их в кровь о ледяные края, но неистовое течение все глубже затягивало под лед. Дрожь, охватившая тело, сковала конечности и разум. Одежда обледенела. Неимоверным усилием я схватила последний глоток воздуха и медленно пошла ко дну. Постепенно страх и холод начали отступать. Белое солнце медленно удалялось, приобретая мутный оттенок. Я вспомнила мамины руки, папину улыбку, Катю. Повернув голову, я улыбнулась, заметив неизвестно откуда взявшуюся здесь голубую бабочку, которая порхала возле волос, и протянула к ней руку.
В ту же секунду кто-то нечеловечески сильный крепко схватил меня за капюшон и резко рванул вверх.
«Наверное, в рай», — подумала я и…
Глава 14
Монотонные гудки электрокардиографа привели в сознание. Раньше мне часто удавалось наблюдать за папой через окно реанимационной палаты. Мой отец был анестезиологом-реаниматологом. В детстве я любила показывать значимость его профессии: часто произносила это слово перед друзьями, выразительно и тщательно выговаривая каждую букву.
— Папа?
— Да, дорогая, проснулась? Как себя чувствуешь?
Я мысленно пробежалась по телу. Пошевелила пальцами рук, ног, попробовала сесть, но коварная игла капельницы сорвала попытку.
— Вроде нормально. Я давно здесь?
— Двое суток. Рассказывай, что помнишь.
— Гуляла по льду, — неуверенно начала я, вспоминая ужасный день на Унгари, — и случайно
провалилась. Как-то все само собой получилось…
— Так-так, значит, память не восстановилась, — отец смотрел на меня, будто следователь на допросе. — Может, Белов помог «случайно» провалиться?
— Нет, Юрка всего лишь шел рядом, — я попыталась успокоить отца, еле сдерживаясь от нецензурного слова в адрес Белова.
— Миланочка, ты проснулась! Как она? — Мама тихо вошла в палату и с волнением взглянула на нас.
— Показатели в норме. Утром сделаем пару анализов и, думаю, можем забрать домой. — Отец заботливо поправил мою подушку и посмотрел на часы. — Простите, девочки, у меня операция.
Я проводила папу взглядом и оказалась в маминых объятиях.
— Лапушка, что случилось? Как ты? Места себе не нахожу.
— Мам, прости, пожалуйста.






