Теперь главное не перепутать куклы.
— Генка, смотри! — голос Настасьи звучал удивлённо.
Я обернулся. В доме происходило невообразимое: люди вставали и оглядывались друг на друга, не понимая, что тут происходит и как они здесь очутились.
Только агитбригадовцы стояли и пялились куда-то вдаль. Я подошел к каждому, кольнул и сказал: «Изыди». Каюсь, Зубатова я кольнул поглубже. Не удержался. Такая вот мелочная месть.
Когда народ пришел в себя и загудел, я вышел на тот помост, с которого любил проповедовать Епифан, и громко сказал:
— Товарищи! Минуточку внимания!
Гул стих. Все начали смотреть на меня.
— Вы сейчас удивляетесь и не понимаете, что происходит. Да?
— Да!
— Что тут было?
— Почему я здесь⁈ — со всех сторон послышались голоса.
— Прошу тишины! — повысил голос я и шум стих.
Мужики подались поближе и сейчас стояли, вытягивая головы, чтобы лучше слышать.
— Здесь произошло преступление. Епифан, вот он лежит, — я пнул труп сектанта, — используя мощный гипноз, по сути поработил всю вашу деревню! Вы долгое время делали всё, что он хотел, и даже не понимали, что вы делаете!
— Да ладно!
— Что за чушь⁈
Народ возмущённо зароптал. Мне не верили.
— Вы хотите сказать, что сами, находясь в здравом уме и памяти, порезали всю скотину в селе?
— Да ты что⁈
— Врешь!
— Так пойдите и посмотрите! — воскликнул я.
Все, ворча и ругаясь, начали расходиться. Мне так и не поверили.
— Стойте! Минуточку! — крикнул я, — дома посмотрите на своих жен и детей. Если они до сих пор остались под гипнозом — приходите к школе, сообщайте и мы пройдём по домам и поможем вам.
Вряд ли они поверили. Но народ начал расходиться.
— Капустин, ты что творишь⁈ — набросился на меня Зубатов, машинально потирая ранку на ноге.
— Вы тоже были под гипнозом, — сказал я.
— А ты? — спросил Жорж.
— А меня гипноз не берет, с детства так, — я пожал плечами и добавил, — И Настасью вон тоже.
— Этого не может быть! — зло сказал Зубатов.
— А что ты тогда делаешь в сектантском доме молитвы? — поддел его я.
— Агитировать приходил, — процедил Зубатов, — мы все пошли агитировать, еще и ты с нами напросился. Надо было не брать тебя. Устроил тут цирк какой-то, аж людей стыдно.
И вот что ему ответить?
— Это какого числа было? — подала вдруг голос до этого молчавшая Настасья.
— Шестнадцатого ноября, — ответил вместо Зубатова Гудков, — у нас всё по графику.
— А сегодня девятнадцатое! — сказала Настасья и, не удержавшись, съязвила. — Получается вы целых три дня агитировали, да так увлеклись, что и не заметили, как три дня прошло?
— Не может быть! — возмутился Зубатов.
— Сам проверь, — равнодушно ответила Настасья.
А я задумался: как он проверит, если ни телевиденья, ни интернета, ни смартфонов у них нету?
Пока они препирались, я выскользнул из молельного дома и заторопился в школу.






