— Пусть сначала ещё выедет из Хлябова, — мерзко разулыбался глава.
— Иван Петрович, да что вы с ним разговариваете! Под нож его и всё! — убеждённо заявил толстяк.
— Душу отведу, Александр Сергеевич, — сказал глава.
А я лежал в ожидании рокового удара и судорожно соображал, что же делать, стараясь не обращать внимания на мельтешащих вокруг меня в панике призраков.
— А ведь Мефодия вашего я убил, — вдруг сказал я. — И чучело из него сделал!
Над алтарём повисла тишина. У всех явно случился экзистенциальный шок.
— Что, съели, каннибалы⁈ — зло хохотнул я, — и что вы теперь будете без своего колдуна делать?
— Да мы сейчас сами чучело из него сделаем! — побагровел толстяк.
— Ага, сами! — расхохотался я, — вы всего лишь подтанцовка. Причем довольно неубедительная! Сами себе внушили, что что-то из себя представляете! А на самом деле — нули! Никто из вас даже ни одного моего призрака не видит! А ведь их тут много! И имейте в виду, только моя жизнь их сдерживает. Как только вы причините мне хоть какой-то сильный вред, как они разорвут вас. Привязка спадёт и всё. Так что вершите свой ритуал, а я посмотрю, что от вас самих останется!
— Врёт он всё! — воскликнул какой-то мужик сбоку, правда неубедительным голосом.
— Не верьте ему! — подхватил второй.
— Не верьте! — я выдавил из себя мерзкую ухмылку, — ты, жиртрест, давай режь меня. Или что ты там хотел делать! Заодно и посмотрим! Подарочек такой вам от меня будет.
— Врёт! — опять завопил кто-то.
— Енох! Моня! Покажите, что вы тут есть, — велел я призракам. — Демонстрация идиотам нужна.
— А что я могу, Генка? Разве что отвести глаза! — запаниковал Енох.
— А я могу заставить забыть небольшой фрагмент, и то не всех! — добавил Моня.
— Я же говорил, что он врёт! — убеждённо воскликнул какой-то мужик и толпа выдохнула и загоготала.
Толстяк взял у главы города нож и подошел ко мне:
— Сам совершу ритуал, — буркнул он, покосившись на главу города. — Всё равно мне, как заместителю, руку набивать надо.
— Давай! — согласился глава.
И тут рядом со мной, на алтарь что-то шлёпнулось. Я скосил глаза и громко заржал — это было чьё-то окровавленное сердце. Затем кто-то швырнул оторванную голову. Она, словно футбольный мяч, упала практически мне на живот.
— Степана убили! — потрясённо заскулил толстяк.
Мне из лежачего положения не было видно, кто это, но по «почерку» стало понятно, что это Мими. Хорошо, что очнулась. Очень вовремя.
— Мими, — громко сказал я, — продемонстрируй товарищам, что так поступать со мной не надо.
В грудь толстяка угодила чья-то оторванная по локоть рука, щедро забрызгав того свежей кровью.
— Ч-что это? — глаза у того чуть не вылезли из орбит.
Затем в него же с глухим звуком шлёпнулся клубок источающих вонь сизых кишок.
Стоящая рядом женщина упала в обморок.






