ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1927 год, СССР, НЭП, агитбригады культстроителей коммунизма ведут беспощадную идеологическую войну против мракобесия и религиозных предрассудков.

— потрясённо выпалил Енох, — Моня, ты тоже видишь это? — Тебя не может стошнить, ты — призрак. — прикрикнул на них я, внимательно осматривая место. То, что здесь творится какая-то непонятная и дичайшая дичь, было видно даже невооруженным глазом. Мы находились в самом центре деревеньки под странным названием Хохотуй и изумлённо рассматривали открывшееся зрелище. На большом лобном месте, или маленькой площади (чёрт его знает, как оно у них тут правильно называется), так вот, в самом центре, прямо на глинистой поверхности, был процарапан большой круг, в получившуюся борозду залили почти уже впитавшуюся субстанцию, судя по цвету и консистенции — кровь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что? — спросил я, однако послушно снял рюкзак и начал вытаскивать его содержимое.

— Ы! — сказала Мими, когда среди всякого хлама, который я со собой постоянно таскал, на поверхности показался желтовато-мутный камешек, который мы нашли в лаборатории Мефодия.

— Это? — переспросил я.

Мими кивнула и требовательно и строго добавила, указывая на дыру:

— Ы!

— Она хочет, чтобы ты эту хрень забросил туда, — пояснил Енох.

Да я уже и сам догадался, но всё равно переспросил:

— Бросить это в дырку?

— Ы! — согласно кивнула Мими.

Тем временем к нам начали подтягиваться остальные культисты. Когда они почти все собрались, я взял и зашвырнул камень в дыру.

Некоторое время ничего не происходило, а затем Хохотуй накрыла волна чего-то непонятного и страшного. Я, кажется, что-то кричал, беззвучно, пытался выдохнуть, но не мог, проваливался в темноту. Навалилась тяжелая адская боль. И так, по моим ощущениям, прошло сто лет.

— Ы! — в лицо мне плеснули водой (холодной, между прочим), и я раскрыл глаза.

Надо мной склонились Мими, Енох и Моня.

— Пришел в себя! — радостно констатировал Енох.

— Ы! — подтвердила Мими и с триумфальным видом посмотрела на призраки.

— Ты молодец, Мими! — похвалил её Енох, а Моня сказал:

— Все погибли.

— Как все? — удивился я.

— И глава города, и остальные идиоты.

— А как же я?

— Не знаю.

— Ы! — сказала Мими и показала на нож Софрония, который так и был у меня.

— Меня спас нож? — догадался я.

Мими кивнула и отвернулась, занявшись своими делами.

Я сел и осмотрелся. Я находился в том же сарае. Только жуткой дыры больше не было.

Как и не было культистов.

— А где они? — спросил я, — всё равно хоть трупы ведь должны остаться.

— Их засосало внутрь. Живыми, представь себе, — сказал Енох и добавил, — ужасная смерть.

— Так они же не умерли, — сказал Моня.

— Это ещё хуже, — заметил Енох, — бродить живыми в том месте. Никому такого не пожелаешь.

— Да уж, — сказал я и поморщился, растирая затёкшие руки, — теперь бы убраться поскорее отсюда, пока свидетелей не набежало.

— И привести себя в нормальный вид, — многозначительно сказал Енох, намекая на плачевное состояние моей одежды.

— Где тут колодец? — вздохнул я и поплёлся искать воду.

А потом мы обошли весь Хохотуй, точнее то, что от него осталось. Все избы от волны энергии разрушились, некоторые в труху, многие дома сгорели.

— Ничего, скоро лес здесь всё захватит, — сказал Енох, глядя на пепелище, — лет через пять никто и не поймёт, что здесь была деревня.

— Нужно бы ещё наведаться на пятихатку, — сказал я. — А потом проверить алтарь для жертвоприношений.

— Думаешь, там кто-то мог выжить? — спросил Моня.

— Насчет алтаря не знаю, а вот в пятихатке люди уцелели стопроцентно. — Ответил я.

Мы прошли по лесной дороге и вышли к пятихатке.