ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё, на самом деле перед смертью перед глазами проносятся плиты перекрытия, куски бетона, кирпичи. Много чего проносится, в общем, но явно не жизнь. По крайней мере так получилось в моем случае. Возможно, это даже как-то связано с моей профессией инженера-подрывника, специалиста по контролируемому сносу зданий и сооружений. Да, кто-то может сказать, что ломать — не строить, но я бы с этим поспорил. Во-первых, я строил, и вполне успешно. Мой дом стоит так, что я совсем не завидую тем, кто будет его когда-то через пару сотен лет сносить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бежать дальше ему мешали и одышка, и лишний вес, и по-хорошему удивительно, что он вообще смог разогнаться до чего-то быстрее неспешного шага.

— Только попробуй вернуться, ублюдок! — рычал на всю деревню здоровяк, — Я тебе покажу, как не слушать мастера! Вырву тебе твой поганый язык!

Он кричал что-то еще, но я на всякий случай не останавливался и не прислушивался к его словам. Просто пробежал чуть подальше и скрылся в зарослях то ли сирени, то ли чего-то похожего. Кусты были густые, с мелкими жесткими листьями, которые неприятно царапали лицо и руки, но сейчас не до комфорта. Причем пока я несся прочь, прохожие только ухмылялись и провожали меня заинтересованными взглядами, не выказывая ни капли желания помочь.

То есть тут нормально, когда безобидного паренька вот так гоняют ни за что?

— Ну наконец-то, может Хорг наконец проучит этого щенка, — усмехнулась какая-то женщина, а ее подруга быстро закивала головой.

— Да, ему давно пора надавать по шее, точно…

— А то повадился, — первая понизила голос, но я все равно слышал, — У Торба на прошлой неделе опять утащил вяленое мясо прямо с прилавка. Тот за ним полдеревни бежал, да куда там, этот мелкий шустрый, как крыса…

Эй! Что за клевета? Это же всё не я, а Рей! Хотя как это объяснить местным? Наверное, только поступками… А если он и вправду воровал еду, тогда отношение деревенских вполне объяснимо. Но с этим мне еще только предстоит разобраться.

Так или иначе, сдавать меня никто не стал. Хорг еще некоторое время кричал что-то невнятное, после

чего вернулся в дом заказчика и я позволил себе немного высунуться из кустов.

Прошло еще минут десять, и я на всякий случай сменил наблюдательную позицию, перебравшись к соседнему дому и встав за углом сарая. От сарая несло кислой овчиной и навозом, но зато отсюда отлично просматривалась дорога к дому заказчика. Он там что, собрался перекладывать печь?

Нет, не собрался. Совсем скоро послышался грохот и красный от злобы Хорг вышел из дома, направившись куда-то в центр деревни. Он шел тяжело, припадая на левую ногу, по которой прилетело кирпичом при обрушении. Люди в страхе расходились в стороны, не желая вставать у него на пути, понимая, что здоровяк сейчас явно не в духе.

— Рей? — за спиной послышался старческий голос и обернувшись, увидел какого-то деда. Тот прищурился, осмотрел меня с ног до головы, после чего нахмурился, — А ты чего тут забыл?

— Просто… — замялся я, — Хорг разбушевался, решил подождать тут.

— А ну пшел отсюда, чертяка! — рявкнул старик, — Как три медяка вернешь, так можешь прятаться за моим сараем! А сейчас вали отсюдова, пока алкаша твоего не позвал! — судя по всему, под алкашом он подразумевает Хорга, потому лучше послушать деда и уйти.