ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё, на самом деле перед смертью перед глазами проносятся плиты перекрытия, куски бетона, кирпичи. Много чего проносится, в общем, но явно не жизнь. По крайней мере так получилось в моем случае. Возможно, это даже как-то связано с моей профессией инженера-подрывника, специалиста по контролируемому сносу зданий и сооружений. Да, кто-то может сказать, что ломать — не строить, но я бы с этим поспорил. Во-первых, я строил, и вполне успешно. Мой дом стоит так, что я совсем не завидую тем, кто будет его когда-то через пару сотен лет сносить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И чтоб к козе моей близко не подходил, а то знаю я тебя!

Три медяка и подозрения в покушении на козу. Послужной список Рея становится все более впечатляющим с каждой минутой. Хотя, если честно, от козьего молока я бы сейчас совсем не отказался.

Пришлось вернуться обратно к зарослям и наблюдать уже оттуда. Мне идти все равно некуда, и даже если у меня есть жилье, адрес я пока не знаю.

Прошло еще примерно с полчаса, и все это время я внимательно вслушивался в разговоры между жителями деревни, внимательно рассматривал уклад их жизни. Разумеется, ничего важного касательно этого места я так и не узнал. Ну кто будет общаться на совершенно очевидные темы наподобие того, сколько стоит хлеб, что это за лес такой странный за частоколом и вообще, зачем здесь нужен частокол. На все эти вопросы придется искать ответы или в памяти Рея, или же познавать на собственном горьком опыте.

Зато удалось понаблюдать за самой деревней, пока та жила своей вечерней жизнью. Откуда-то потянуло дымком, видимо, у кого-то печь все-таки работала исправно. На пригорке, ближе к центру, женщина развешивала стираное белье на веревке между двумя столбами, покрикивая на возившихся в грязи детей. Через улицу двое мужиков волокли куда-то тяжелое бревно, ругаясь на каждом шаге. Обычная деревенская суета, ничего примечательного, если не считать того, что всё это происходит в неизвестном мне мире.

Но лес точно кажется странным. Только теперь, повнимательнее приглядевшись, понял, что деревья мне неизвестны. Похожи на сосны, но при этом раза в три выше и толще, а вдалеке виднеются самые настоящие исполины, чьи кроны чуть ли не достают до облаков. От леса тянуло прохладой и чем-то горьковатым, не хвоей, но похожим. И тишина оттуда шла не обычная, лесная, а какая-то плотная, тяжелая, от которой невольно хотелось отодвинуться подальше.

Заметил людей с оружием, причем самым разным. Здесь и охотники в легких удобных одеждах, с луками и копьями, несут из леса разного рода дичь, и стражники в простых стальных кирасах, лениво прогуливаются взад-вперед и иногда косо смотрят в мою сторону. Один из охотников нес на плече тушу какого-то зверя, отдаленно напоминавшего оленя, вот только рога у этого оленя были не ветвистые, а витые, закрученные наподобие штопора. Интересно, это местная порода или очередное подтверждение того, что мир здесь совсем другой? Впрочем, остальные жители на тушу даже не посмотрели, значит зверь для них привычный.

Вон идет какой-то здоровенный алкаш, едва перебирая ноги… А, так это ж Хорг! Вот уж кого не ожидал увидеть так скоро. Одной рукой он прижимал к груди тряпичную сумку, в которой характерно побрякивало стекло или глина, а другой опирался о заборы, мимо которых проходил.

Вжался в заросли как можно глубже, чтобы не пришлось снова бегать.