В коридоре, на простой, грубой самодельной вешалке висели потертая шинель, овчинная доха и еще какие-то вещи, на полу стояли подшитые валенки. А еще остро пахло квашеными огурцами, укропом и чесноком. Источник аромата обнаружился в той же прихожей, в углу — маленький деревянный бочонок в жестяном тазике.
Лекса с семьей нерешительно замер. Он решительно не понимал, что дальше делать. Ну, пришли? А что дальше?
Из коридора в квартиру протиснулся Паукер и снова начал лебезить.
— Гульнара Львовна, пожалте пальтишко ваше…
Гуля демонстративно сбросила свое пальто на руки Лексе. Паукер переключился на девочек, но тут появилась Надежда Аллилуева, жена Сталина и он сразу исчез.
Надежда радушно улыбнулась.
— Раздевайтесь, пожалуйста, проходите. Иосиф Виссарионович уже ждет вас. Давайте я помогу…
Выглядела она примерно так же, как и на дошедших до современности фотографиях. Овальное лицо, правильные черты, вот только сейчас она казалась сильно уставшей, на лице просматривалась что-то болезненное и нервное. Оделась она просто и незатейливо. В ситцевое простенькое домашнее платье, вязанную растянутую кофту, а на голову повязала такой же незамысловатый платочек,
В зале гостей уже ждал Сталин.
— Проходите, гости дорогие! — он радушно махнул правой рукой, но левая рука, так и осталась в кармане овчинной безрукавки.
Выглядел он тоже усталым, словно только вернулся с работы, даже еще сапоги не снял, но Лексе отчего-то показалось, что он искренне рад гостям.
— Гульнара Львовна! — он за руку поздоровался с Гулей. — Как вы с этой оравой сорванцов справляетесь? Так, а где наше молодое поколение⁈ — он отступил на шаг. — Молодцы, ничего не скажешь, молодчики настоящие! За такими как вы будущее нашей страны. Хвалю, хвалю…
Он каждого по очереди приобнял и пожал руку. Яков при виде отца сильно побледнел, но после того, как тот, что-то тихо ему сказал на ухо, вспыхнул от удовольствия. На Машу, как показалось Лексе, Иосиф Виссарионович не обратил вообще никакого внимания. По крайней мере, внешне, это никак не было заметно.
— Правильно воспитываете детей, товарищ Турчин! — Сталин одобрительно кивнул Лешке.
— Это все она… — улыбнулся Лекса, посмотрев на жену. — Она и меня воспитывает заодно…
Гуля шутливо погрозила мужу пальцем, а Сталин весело рассмеялся.
— Женщины, они такие, только дай им волю. Проходите к столу, сейчас все накроют, на кухне задерживаются. Сами-то мы не готовим, у нас-то и кухни нет своей…
Надежда заметно нахмурилась. Судя по всему, реплику насчет отсутствия домашней еды она приняла на свой счет, хотя в голосе мужа не прозвучало никакого сожаления или осуждения.






