Толковые мужики, у которых руки помнят ремесло, а голова давно забыла, зачем эти руки нужны. Спасать таких целенаправленно обычно пустая трата времени, потому что спасти можно только того, кто сам хочет выбраться, а кто не хочет, тот найдёт способ утонуть в любой луже.
Хорг не шевелился, дышал ровно, значит жив и здоров, если не считать того, что завтра у него будет раскалываться голова, а послезавтра начнётся очередной виток стыда и молчания, который закончится тем, что он возьмёт инструмент и пойдёт работать, как будто ничего не было. Знакомый цикл, и ничего нового в нём нет.
Развернулся к двери, решив махнуть рукой и идти строить без него. Да, без Хорга будет сложнее и дольше, столбы тяжёлые, а ставить их в одиночку задача нетривиальная, но когда меня останавливали трудности?
Уже шагнул к порогу, когда взгляд зацепился за что-то на полу, рядом с опрокинутой кружкой. На боку лежала бутылочка, глиняная, пузатая и с короткой горловиной. Пустая, тряпичная пробка валяется тут же, а внутри ещё поблёскивают остатки тёмно-красной жидкости.
Так бы, может, и ушёл, не обратив внимания, мало ли откуда у Хорга бутылка. Но тара была чужая, незнакомая, не из тех глиняных кувшинов и деревянных фляг, которые лепят и режут в деревне. Форма другая, обжиг ровнее, стенки тоньше, и на боку едва заметное клеймо…
Поднял бутылку, поднёс к носу. Запах ударил в ноздри мягко и обманчиво: ягоды, брусника, что-то сладковато-терпкое. Трактирщик, падла, все-таки смог всучить свою настойку?
Внутри всё перевернулось, и злость мгновенно нашла адресата. Вот значит как… В прошлый раз не вышло, потому что я оказался рядом и успел вмешаться. А на второй раз этот утырок действовал умнее и дождался момента, когда меня нет поблизости. Притащил свою городскую настойку, всучил здоровяку, и вот результат, лежит на полу, храпит в потолок, и завтрашний рабочий день можно вычёркивать из календаря.
Злость, которая минуту назад направлялась на Хорга, развернулась как флюгер на ветру и указала точно в сторону центральной площади. Пальцы сжали бутылку так, что глина хрустнула, и я с усилием заставил себя ослабить хватку, чтобы не раздавить улику.
Подхватил лопату и вышел из дома, захлопнув дверь с такой силой, что петли жалобно скрипнули и чуть не развалились. Может, хоть это разбудит, хотя вряд ли, Хорг в таком состоянии и землетрясение проспит.
Путь до трактира занял минут пять, и с каждым шагом огонь в груди разгорался сильнее. Может, стоит чаще обращать внимание на Путь Разрушения? Основа пульсировала в такт ударам сердца, и ярость, которая обычно мешает думать, сейчас почему-то обостряла восприятие. Каждый камушек под ногами чувствовался отчётливее, звуки деревни казались громче, и лопата в руке ощущалась не как инструмент, а скорее как оружие.






