ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Белл говорил что когда закрывается одна дверь, открывается другая.
Другое дело, когда законопатишь в щели своего врага и хочется выдохнуть и чуточку отдохнуть, как появляется божество и говорит нечеловеческим голосом: Эгегегей йо твою мать.
То есть — да начнётся Война Богов, не принять участие в которой нет не единого шанса.

Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко Нам сверху видно все Закрытый зал для совещаний на верхнем ярусе Столбовой башни благоухал свежей штукатуркой. Башня, построенная при помощи магии, но только не когда маг взмахивает рукой и возникает строение. Нет, тут всё было более кропотливо, когда десяток магов Штатгаля и ещё столько же мобилизованных, матерясь (думаю, что в ругани бывших гражданских магов нашлось место и мне, и Муррангу, который был идейным вдохновителем этого циклопического сооружения), перемещают камни и устанавливают их друг на друга, игнорируя их весьма приличный вес.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спуск занял несколько минут.

В дальнем углу, освещённом тусклым светом магических ламп, стояла усиленная железная клетка.

Якоб Шпренгер замер у стены, скрестив руки на груди. Фомир бросал из стороны в сторону сердитые взгляды.

Внутри клетки метался Бисс Урай. Лич бросался на толстые прутья, игнорируя обжигающее свечение магических кандалов. Серебро жгло мёртвые старые кости, но монстр не пытался разорвать путы.

Из его зубастой пасти вырывался скрежещущий, наполненный религиозным экстазом вой о «Великой жатве» и «воле Новых владык». Существо, которое ранее олицетворяло собой холодный расчёт, находилось в состоянии абсолютного панического ужаса.

Я задумчиво хмыкнул и направился в соседнюю, пустую камеру.

Там на деревянных нарах я разложил части Доспеха Ньёрва. Матово-черный металл тускло поблескивал в неровном свете светильника из коридора.

В глубине сплава едва угадывались багровые нити дремлющей магии.

Арктеррион предупреждал. Фомир не опроверг, да я и сам чувствовал. Доспех способен пожрать волю носителя. Он обеспечивает контроль над мёртвыми, но сам жаждет доминировать над живым разумом.

И тут начинается чистой воды риск.

Без этой силы я не выиграю начавшуюся войну. Мне нужен был инструмент управления хаосом.

Я достал из ранца гранату, обычную, каких, в сущности, немного, гранату из загутай-камня. Я взял из сумки кусок ткани, замотал и занялся тем, чтобы прилаживать её в шее. За чем, собственно, меня и застали Шпренгер и Фомир.

— Не постесняюсь спросить, босс Рос… Прости за невольную рифму. А какого хрена ты делаешь?

— Я буду надевать доспех.

— Может быть, провести тесты, исследования?

— Некогда, — отмахнулся я. — Времени нет. Война идёт, война не ждёт.

— Ладно, а граната зачем?

— Да всё просто. Если я потеряю контроль, — мой голос звучал ровно и холодно, — ты меня останови. Вплоть до активации гранаты. Без колебаний.

Фомир от ужаса расширил глаза, а Шпренгер лишь коротко кивнул. Вот это у него характер!

Я взял со стола наручи. Металл обжёг кожу могильным холодом. Я стал нацеплять металл на предплечья.

Затем поднял массивную кирасу. Форма не по фигуре, покойный был явно ниже меня ростом.

Наручи, шлем, кираса, наплечники.

Наплечники, кстати, хорошо легли.

Стал затягивать ремешки, одни за другим. Я закрепил угловатые наплечники с короткими шипами. Граната на шее мешала носить кирасу, ну да ладно, я же не в бой иду, только попользовать как артефакт. Мегаартефакт.

Я использовал свой обычный подшлемник-шапочку.

Последним на столе оставался закрытый шлем с узкой Т-образной прорезью для глаз. Я поднял его обеими руками. Почувствовал вес тысячелетий. Ощущение, что держу над головой надгробную плиту весом в добрые десять тонн.

Я надел шлем.