ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Белл говорил что когда закрывается одна дверь, открывается другая.
Другое дело, когда законопатишь в щели своего врага и хочется выдохнуть и чуточку отдохнуть, как появляется божество и говорит нечеловеческим голосом: Эгегегей йо твою мать.
То есть — да начнётся Война Богов, не принять участие в которой нет не единого шанса.

Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко Нам сверху видно все Закрытый зал для совещаний на верхнем ярусе Столбовой башни благоухал свежей штукатуркой. Башня, построенная при помощи магии, но только не когда маг взмахивает рукой и возникает строение. Нет, тут всё было более кропотливо, когда десяток магов Штатгаля и ещё столько же мобилизованных, матерясь (думаю, что в ругани бывших гражданских магов нашлось место и мне, и Муррангу, который был идейным вдохновителем этого циклопического сооружения), перемещают камни и устанавливают их друг на друга, игнорируя их весьма приличный вес.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Ты будешь служить Норгал или мне?

Бисс Урай моргнул. Впервые за всё время.

— А у меня есть выбор?

— Да. Есть.

Он опустил взгляд на свои костистые пальцы.

— Она убьёт меня, если я от неё отрекусь.

— Ну, пусть попробует, — мой голос стал тише, но от этого не менее тяжёлым. — Но ей придётся иметь дело со мной. А до этого ты станешь моим бойцом. Если хочешь. Если нет… я просто развоплощу тебя.

Я медленно поднял руку. Воздух вокруг нас дрогнул, наэлектризованный тишиной. Я чувствовал их. Тысячи, десятки тысяч спящих и пробуждённых. Мёртвая армия, размазанная по полям, склепам и руинам, откликалась на мой пульс. Одно движение пальцев — и тысячи душ рассыплются прахом, как пепел на ветру. Я мог это сделать. Прямо сейчас. И они знали, что могу.

Бисс Урай выпрямился. В его мертвенных глазах вспыхнула искра понимания.

— Ваша слава и воля велики, герцог Рос, — проговорил он, и в его голосе зазвучала некоторая торжественность. — Я поклянусь Вам в верности и буду служить. Но только если Вы обещаете: после войны я получу такое же упокоение, как те Мёртвые рыцари, что служили Вам. А не развоплощение, как погасшая свеча.

— А мёртвые, я погляжу, дофига всего знают? — скорее утвердительно сказал я.

— Да, мы знаем. Смерть сближает бывших живых разных эпох и народов. А если я откажусь? Вы просто развоплотите меня и всё?

— Колхоз — дело добровольное, можешь и отказаться. В таком случае ты остаёшься в статусе пленного.

— И насколько надолго?

— Слушай, Урай, врать я тебе не намерен, никакой федеральной программы по обмену мёртвых у меня нет. Твоё заточение рано или поздно закончится твоим уничтожением. Гуманно, но… Шпренгер не даст соврать, — я посмотрел на главу КГБ, тот уверенно кивнул. А ещё мои слова явно ему понравились, они означали, что я не съехал с катушек, трезво оцениваю ситуацию.

— И всё же это хорошее предложение, Владыка, — тон лича изменился. — Когда Мёртвые боги подняли меня на бой, то, как принято и у некромантов, и у богов, моего мнения никто не спрашивал. А тут выбор, хотя и не велик… Мне приятно, что это условно-добровольное сотрудничество.

Сухие кости скрипнули. Лич сложил ладони, словно молился.

— Я, Бисс Урай, командующий легионам нежити, согласен на Ваше предложение, Владыка. Что мне сделать?

— Давай по классике, дай клятву верности, — с готовностью ответил я.

Лич бросил на Фомира и Шпренгера короткий взгляд и заговорил:

— Я, лич Бисс Урай, клянусь в моей верности быть преданным с этого мгновения…

— Герцогу Росу

Голицыну и Газарии, — подсказал Фомир.

— Герцогу Росу Голицыну и Газарии, — повторил за ним лич, — и хранить ему перед всеми и полностью своё почтение, по совести, и без обмана. И пусть сама судьба пусть развеет меня в прах, если обману или предам.