ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Обрубок желеного дерева развалился на две неровные половины с глухим стуком, от которого загудела земля под ногами. Горячий пар вырвался из разлома, Основа покинула древесину, растворившись в утреннем воздухе, и я почувствовал знакомое опустошение внутри. Как будто из груди вытащили теплый ком и оставили вместо него холодную пустоту. За ночь набралось всего четыре единицы, и ровно столько я потратил на утреннюю зарядку. Мог бы поэкономить, конечно, оставить хотя бы одну лишнюю про запас, но жадничать с Разрушением нельзя.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кое-где частоколы держались, но ворота стояли распахнутыми, и это означало, что жители ушли сами, не дожидаясь, пока за ними придут.

Заброшенные поля тянулись вдоль дорог черными лоскутами, перемежаясь с участками нетронутого леса, который медленно, по-хозяйски подбирался к брошенным наделам.

Один раз внизу промелькнуло что-то большое и бесформенное, ворочавшееся в развалинах деревни. Орел не стал присматриваться и взял левее. Есть существа, к которым лучше не приближаться даже с неба.

Потом, уже в полной темноте, он заметил еще одну группу людей, и эти оказались умнее остальных. Забрались на каменистый выступ у подножия скалы, нашли пещеру или расщелину, и затаились.

Без костра и без единого звука, и если бы не острый глаз, заточенный на движение, орел пролетел бы мимо не заметив. Но кто-то там внизу шевельнулся, видимо поудобнее устраиваясь на камнях, и этого хватило. Человек двенадцать, может пятнадцать, сидят в темноте и ждут, когда мир снаружи перестанет быть таким враждебным. Правильная стратегия, пожалуй, единственная, что дает хоть какой-то шанс.

Ночь перевалила за середину, и орел начал уставать, хотя усталость эта была не столько в крыльях, сколько в голове. Сумка в когтях за эти часы, казалось, потяжелела вдвое, но бросить ее нельзя, и лететь осталось не так уж долго.

Деревня обозначилась на фоне ночного леса сначала просветом, вырубленным пространством, где деревья уступили место человеческому поселению. Потом проступили контуры, и орел невольно расправил крылья шире, притормаживая, чтобы рассмотреть получше.

Две башни у входа поднимались заметно выше остальных построек и даже в темноте производили впечатление, потому что кирпичная кладка при лунном свете отливала тускло и весомо, не чета деревянным избам вокруг. Между башнями угадывался массивный проем, перекрытый сверху настилом, тоже выглядит надежно.

Частокол тянулся от башен в обе стороны, опоясывая деревню почти целиком. Двухслойный, из толстых заостренных бревен, и даже сверху было видно, что ставили его с умом, не просто воткнули колья в землю, а врыли глубоко, подперли, укрепили. На южной стороне пока еще остался крупный незаконченный участок, но работа явно идет.

Орел сделал один круг над деревней, потом второй, рассматривая повнимательнее. Внутри было тесно и людно, даже по ночному времени чувствовалось, что народу набилось в несколько раз больше, чем поселение может вместить. Между домами ютились шалаши и навесы, кое-где прямо на земле лежали люди, укрытые чем попало.

Но при всей тесноте и суматохе, деревня не выглядела обреченной. В ней чувствовался порядок. Бревна сложены аккуратно, тачки и инструмент не разбросаны, а составлены в ряд, дорожки между строениями утоптаны и расчищены.