ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Балы, красавицы, дуэли, кутежи? На что ещё тратить вторую молодость, переродившись в семье дворянина императорской России XXI века?
Увы, целитель не может не помогать, иначе его дар угаснет. А стоит спасти не того, как окажется, что теперь ты под прицелом.
Одного не знают враги: жизнь и смерть — две стороны одной монеты.
Я Иван Корсаков, и одной рукой я исцеляю, а второй — забираю жизни.
Ну что, господа, поиграем? Угадай, в какой руке...

Москва, перекрёсток в юго-западном округе. Мигалки полиции и скорой помощи освещали место аварии. Проезжающие мимо автомобили замедляли ход, чтобы объехать занятый двумя столкнувшимися машинами перекрёсток. Первая с гербом Корсаковых на капоте, сейчас измятым в гармошку, зияла выбитыми стёклами. Фигура сидящего внутри водителя практически утратила человеческий облик. Влетевший в салон двигатель раздавил мужчину. Брызги крови заляпали изуродованный салон, и по ним одним было ясно, что на заднем сидении до аварии кто-то был — узкое пространство было слишком чисто.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Всё заняло пару секунд, и давление схлынуло. Императрица вскинула ладонь, запрещая вернувшей самообладание охране действовать. А затем легко поднялась на ноги. Так легко, как будто ей снова семнадцать лет.

— Это — мой прощальный подарок, Катя, — ледяным тоном произнесла Корсакова. — С этого момента не приближайся к моей семье. Я забираю дочь, больше она в Кремле не появится. И не думай, сыну я всё тоже расскажу. А сама можешь найти себе мужика. Поздравляю, ваше императорское величество, вы больше не бесплодны.

На лице Екатерины Юрьевны мелькнула тень радости, быстро сменившаяся гневом. Но Анастасия Александровна не стала больше ничего слушать. Резко развернувшись, она покинула кабинет, не дав государыне выразить благодарность.

И это было хуже пощёчины. Потому что даже Ларионов разводил руками и никак не мог исправить последствий первых родов. А Настя… Две секунды…

— Оставьте меня! — рявкнула государыня.

Охрана покинула кабинет, и Екатерина Юрьевна, рухнув обратно в кресло, закрыла лицо руками. Рыдания вырвались наружу, переходя в крик.

Сама всё испортила. Отказалась от Корсаковой, лишилась возможности родить второго ребёнка. А Настя всё это время могла исцелить её, пока был жив Миша. И куда теперь ей, вдове, второе дитя? Никто его не примет, а если родится бастард, репутация будет уничтожена.

Если раньше она не могла родить, и даже запретила себе сожалеть об этом, то теперь она могла бы дать жизнь наследнику престола. Но никак не могла этого сделать. Ведь никто не даст ей повторно выйти замуж — потому что она не Долгорукова, а Шереметева.

Больнее Корсакова сделать просто не могла.

* * *

Особняк дворянского рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.

Я сидел в комнате сестры и держал её за руку.

Катя долго не могла успокоиться, и только моё присутствие, близкий контакт, помогли ей забыться тревожным сном. Она вздрагивала, стонала во сне, и с каждым разом я мрачнел всё больше.

Матушки до сих пор не было дома, но сообщение от неё о поездке в Кремль я получил. О чём глава рода будет говорить с императрицей, я примерно догадывался. Но какие бы обещания Екатерина Юрьевна ни давала, веры ей уже не будет. Кажется, я начинаю понимать, почему глава рода Корсаковых настолько сомневалась в старой подруге, когда та зазывала нас к своей дочери.

Хвалёная охрана, которую отогнали парой машин — это что такое, это обещанная защита? Настолько наплевательского отношения ни я, ни матушка ожидать не могли. Повезло, что я успел и определил по крови, кто виновен. А если бы нет?

Вот что стоило Матвею вместо того, чтобы самому в машину за Катей лезть, подчинённого туда послать? И никакой бы дар мне не помог, ведь я бы этого человека не знал.