ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану. Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой. Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мелкие и быстрые, они мелькали над кронами деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку и временами вылетая в просветы между стволами.

Летучие шакалы обычно не нападают на людей, даже стаей, предпочитают держаться подальше и промышлять мелким зверьем в пещерах, где устраивают гнезда. Но эти вели себя иначе, кружили низко и не отставали, и по их рваным суматошным движениям было очевидно, что их гонит что-то пострашнее людей.

Спустя какое-то время работяги начали выдыхаться, кто-то натужно хрипел, кто-то бежал на чистом упрямстве, сжав зубы и глядя только под ноги, но никто не останавливался и не просил передышки. И правильно, передышки не будет.

Тарн уловил движение краем глаза, мгновенно крутанулся на месте и выбросил копье вперед. Шакал, спикировавший сверху прямо ему на спину, напоролся на острие всем весом и обмяк, дернувшись пару раз в предсмертной судороге.

Тварь оказалась мерзкой на вид, размером с крупную лису, два кожистых крыла как у летучей мыши, покрытых редкой жесткой шерстью, и на каждом крыле по загнутому когтю. Задние лапы короткие, но тоже с когтями, и пасть с мелкими частыми зубами, которые будто специально заточены, чтобы рвать кожу.

Стряхнул тушу с копья и побежал дальше, но не успел сделать и десяти шагов, как второй шакал рухнул сверху, прямо в гущу бегущих мужиков. Работяги шарахнулись в стороны, кто-то заорал, но тварь до земли не долетела, стрела Фалька перехватила ее в воздухе и опрокинула в кусты, где та забилась и затихла.

Бежали дальше, на пейзажи никто не смотрел, да и какие тут пейзажи, пейзаж у них сейчас один: спина впереди бегущего мужика и собственное тяжелое дыхание.

Минут через десять по тропе нагнали другую бригаду, четверо мужиков тащили бревно на плечах. Остановились, вытаращились на несущуюся на них толпу и несколько секунд просто стояли, ничего не понимая. Потом до них дошло, бревно грохнулось на землю, и четверка помчала впереди всех, мгновенно оказавшись во главе колонны, свежие ноги бегут резвее уставших.

Тарн перехватил копье покороче и мысленно прикинул расстояние до деревни. Если карта в голове не врет, до железной рощи еще минут пять, и это примерно половина пути, может чуть больше. Главное, чтобы те, кто копался в рощице, уже убрались оттуда, иначе придется собирать и их.

— Стой! — рявкнул Тарн, заметив еще шесть тварей, и работяги встали, бежать и отбиваться одновременно не получится.

Шакалы рухнули в толпу с визгом, от которого заложило уши. Один вцепился когтями в плечо ближайшего мужика, второй полоснул когтем по спине другого. Тарн ударил копьем, пронзил ближайшую тварь насквозь и откинул ее в сторону одним движением. Рядом Фальк всадил стрелу в шакала, который пытался вцепиться работяге в лицо, и тот рухнул к ногам мужика уже мертвым.