ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...

Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану. Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой. Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впереди мужики уже во всю неслись к деревне, по крайней мере перебирали ногами так быстро, как только могли. Разумеется, Тарн с Фальком могли легко их опередить и скрыться от преследования, для этого даже Основу тратить не надо, у них и без того подготовка отличная. Но бросить работяг нельзя, совесть не позволит, да и Гундар потом выскажет свое «фи». Он и так выскажет, можно не сомневаться, но теперь хотя бы можно будет ответить на это.

Еще двоих зацепило по дороге, одному шакал полоснул по щеке, второму впился в руку и повис, пока товарищ не сбил тварь палкой. Тащили раненых на себе, матерились, спотыкались, но бежали, ведь стены уже видно, и это лучший стимул из всех возможных.

Над головой свистнуло, и стрела прошла высоко, значительно выше крон деревьев, и ударила в самого крупного шакала, того, что кружил над стаей и руководил ей, если у тварей вообще бывает руководство. Стрела вошла в грудь, по шерсти расползлось знакомое голубоватое свечение, и вожак камнем рухнул вниз.

Фальк, конечно, друг и товарищ, лучник не из последних. Но эта стрела принадлежит Вельту, тут у Тарна нет никаких сомнений. На такой дистанции, да еще с зарядом Основы, который проходит всю длину полета, это умеет только один человек в деревне, а может и во всей округе.

На мгновение стая замерла, мелкие особи стали озираться по сторонам. Слаженные движения рассыпались, шакалы заметались между кронами, кто-то из них заверещал, другие прижались к веткам и перестали преследовать. И этого мгновения хватило, потому что группа как раз выбежала из леса на открытую местность, и до стен оставалось чуть больше километра.

Еще секунду назад казалось, что мужики вот-вот попадают от бессилия, что ноги уже не несут и легкие горят так, что проще лечь и сдаться, чем сделать еще хоть один шаг. Но стоило показаться стенам с башнями и знакомым проемом ворот, как люди рванули с такой прытью, будто до этого просто разминались. Понеслись вперед, тащили раненых товарищей на себе, и ни один не сбавил шаг и не обернулся.

Ворота были уже почти закрыты, оставалась узкая щель, в которую можно протиснуться ползком. Мужики влетали туда по одному, кто-то застревал, его проталкивали сзади, и так по очереди пролезли все. Фальк пропустил перед собой последних работяг и сделал пару выстрелов в шакалов, и только после этого пополз вслед за остальными.

Тарн же пролезал последним, зацепился наплечником за бревно в раме ворот и дернулся, чувствуя, как из-под разорванной рубахи по спине снова потекло. Обернулся, уже из-за ворот, и увидел то, от чего перехватило дыхание.

Из леса выходили звери. Не шакалы, те в основном остались кружить над кронами, потеряв интерес к добыче за стенами.