ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Илья. Я боксёр-тяжеловес, и прозвище у меня, хоть на печи я и не сидел, Муромец.
Всё шло неплохо, пока меня не дисквалифицировали. Отец заболел, нужны деньги на лечение. А где их взять, если ты ничего кроме как бить чужие хлебальники толком не умеешь?
Я пошёл биться на подпольную арену. Думал кулаками помашу, денег срублю и уйду в закат. Не учёл, что когда на кону стоят большие бабки, дельцы не брезгуют ничем.
В итоге меня, полуживого, после финального поединка, продали каким-то чудакам, а те закинули в портал. Выбросило в другом мире. В лабиринт с монстрами, устроенный для развлечения местных уродов.
В придачу портал наградил меня способностью «Пустотник». Что это такое — я и сам пока не понял. Знаю только, что назвали её так не потому, что она классная.
Но я выберусь. Найду дорогу домой. И тогда с теми, кто устроил этот цирк, я поговорю по-русски — без правил, рефери и гонга на перерыв.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ор-ружие в крепления! — раздался всё тот же рык. — Не делай глупостей, др-ракс!

Рептилоид дёрнулся. Затем медленно прищёлкнул «винтовку» к правому бедру. Демонстративно отвернулся и, тяжело хромая, прошёл мимо меня.

— Что с Шайей делать,

вожак? — пролаял кто-то из-за моей спины. — Никто не ожидал, что она выживет.

— Она ещё не выжила, — ответил «главный». — Просто выкиньте эту падаль за порог. Если духи позволили ей пережить Лабиринт, это их и её дело. Не наше.

Надо мной склонилась звероподобная морда. По ней шли белые полосы — какой-то рисунок, нанесённый краской. В шерсть были вплетены какие-то косточки, ленты и камешки. Прямо перед глазами закачался череп мелкого грызуна. На меня пахнуло псиной. Остатки рубахи рывком сорвали с локтя, и я снова заорал.

— Спокойно, — пролаял «разрисованный». — Щас полечим. Потом приз.

И завыл низко, негромко, закатив глаза. Этот странный звук вибрирующей волной проник внутрь руки. Добрался до сердца… и во мне снова начала пробуждаться ярость. Голова и так почти не соображала.

Я сорвался.

Зарычал и вцепился здоровой рукой в шею «разрисованного». Он, несмотря на закрытые глаза, все равно почувствовал моё движение и дёрнулся. В результате я схватил ожерелье из камешков и черепов, свисавшее с его шеи. Руку обожгло, ожерелье начало рассыпаться в прах, а волна ярости снова затопила душу.

Женский голос громко взвизгнул:

— Ты что творишь, идиот! Он же пустотник! Поток не смотрел⁈ Куда ты лезешь со своей магией, животное!

«Разрисованный» исчез из поля моего зрения, как будто его кто-то сбил с ног. Но вокруг было полно существ, которых я мог бы порвать! И хотел. Если бы не рука и почти не работающие ноги!

Ускользающими остатками разума я вцепился в эту мысль. Слабые ноги! Рука! Ненавижу! Подвели меня! Лучше злиться на свои части тела, чем на других.

Внезапно я почувствовал, как ярость уходит. По руке из ран потекла кровь. Потоком вымыло какие-то тёмные сгустки. А затем дыры от зубов «гиено-псин» уменьшились. Затянулись, оставив после себя белые звёздочки шрамов. В голове прояснилось. Колени больше не горели огнём. Я чувствовал, как стягивает кожу на лице. Ранки, царапины, разрезы на рёбрах от когтей тварей и ножа зажили. О них теперь напоминал только лёгкий зуд на коже. Ярость, поворчав, улеглась. Затаилась под сердцем тёмным клубком, как зверь в засаде.

Вокруг воцарилась полная тишина. Затем кто-то присвистнул, и я услышал торопливое негромкое бормотание Башки:

— Ты гля. Гля. Чисто цирк. Вот и Дурачок, кусать-колотить.

Я наконец огляделся. Вокруг стояли, сидели или расхаживали существа, которых в моём «нормальном» мире я никогда не видел. Я почти смирился с мыслью, что всё это слишком… чужое. Незнакомое. И в то же время яркое, живое… «правильное». Я не в своей реальности.