Давай, давай бегом, они живыми должны пройти.
Каталку затрясло и начало заносить на поворотах.
«Это Мишок здесь в ралли Париж-Даккар играет? Сказали же живым! Я сейчас от болевого шока крякну»!
Я снова попытался разлепить глаза и один всё же открылся. Вокруг мутные пятна. Запах озона усилился.
— Портал через десять, — сказал кто-то.
Я попытался вдохнуть глубже, но легкие захрипели. Сломанные хрящи мне так и не поправили, только вставили какую-то тлянскую трубку в горло.
— Камеры вместе с материалом закинь, крепление монитора проверь! — прикрикнул «Игорь Всеволодович». — Завтра посмотрим записи, если передатчик опять не накроется.
Он подошёл ближе, наклонился надо мной, и я на секунду увидел типичное лицо доброго доктора или кабинетного ученого. Интеллигентное такое, в очках. Седоватые усы щёточкой. Стрижка кружком. Глаза как у дедушки Ленина при разговоре с ходоками из деревни. «Доктор» приложил пальцы к моей шее.
— Этот крепкий. До перехода точно доживет. А может и на той стороне протянет сколько-то. Запускайте.
Тележку толкнули. Мир на секунду сжался. Потом исчез.
Последняя мысль была: «Хорошо, что деньги всегда сестре переводил. Они с батей справятся».
ЛАБИРИНТ
Я пришёл в себя резко, будто мое сознание выдернули из темноты и швырнули обратно в тело.
Сначала вернулось ощущение тяжести, потом возникла острая пульсирующая боль в висках, и только после этого я понял, что лежу на спине, на чём-то мягком.
Глаза открылись легко. Я немного поморгал, привыкая к свету.
Небо. Прямо надо мной было небо. А по сторонам раздавался лиственный шум. Да и пахло… как весной, когда вылезают первые клейкие почки и молодые листики. Острый запах свежей растительности. А небо… голубое, с редкими облаками, и свет ровный такой, но солнца не видно. Я в каком-то то ли тоннеле, то ли овраге.
А какого черта я здесь делаю? И где это «здесь»?
Память встрепенулась.
Ринг, шум, шаг вперёд и удар, который я пропустил.
Потом голос рядом, спокойный, как будто речь не обо мне: «Крепкий материал, до перехода доживёт…».
После этого пусто.
Я резко вдохнул. Взялся рукой за горло. Целое. Не болит. И дышу нормально. Я приподнялся, опершись на локти. Под руками оказалась трава, примятая, чуть влажная. Я провёл пальцами по стеблям, сжал их, почувствовал, как они гнутся и ломаются. Ладони испачкались в зелёном соке.
Я сел и посмотрел на руки. Перелома нет. Костяшки сбиты, старые шрамы на месте, руки знакомые. Мои руки. Пальцы слушаются. Я сжал кулак, разжал, проверяя мышцы и сухожилия. Сойдет. Кажется, я сильно похудел.
На мне какая-то полотняная рубаха. Она явно была мне мала, оборванная, замызганная и вся в крови. Я опустил взгляд ниже. Мешковатые штаны, из которых торчат босые ноги. Чернющие и в мозолях, как будто я неделю по пахоте за плугом ходил.






