Занимательная картина сложилась. Это он подал мне идею, что за тобой надо следить, там в Свободе. Я видел, как ты делаешь тайник и прячешь туда чертежи. Потом, правда, нашёл ещё какую-то ампулу, но она была не столь важна.
Мне стало сильно не по себе. Крестовский, ублюдок, выложил Борисову абсолютно всё. А значит, шизик был уверен, что подполковник поверит и примет правду. Это делает бывшего заместителя начальника контрразведки в разы опаснее. Крестовский мог поделиться подобной информацией только с таким же ненормальным, как он сам. Другим миньонам он ничего подобного не рассказывал.
— Раз знаешь, должен понимать: тебе не уйти, — крикнул я в темноту.
Короткий смешок снова зашуршал по галерее.
— Поздно. Процесс уже запущен. Механизм пришёл в движение, Соколов. И тебе его не остановить. Прощай.
Раздался шорох осыпающейся крошки. Быстрые, удаляющиеся шаги.
Я рванул вперёд, наплевав на осторожность. Выскочил из-за угла, вскинул ствол. Темнота. Тишина. Лишь отдалённый сквозняк гулял по лабиринтам.
Бывший подполковник Борисов ушёл. Растворился в недрах городского подземелья.
Опустил оружие и привалился спиной к стене. Пульс постепенно замедлял бешеный ритм, уступая место холодному анализу.
И тут в голове щёлкнуло. Всплыла странная, нелогичная деталь.
Выстрел. Тот самый, единственный выстрел, когда я сунулся в проход. Пуля ударила на полметра выше головы. Борисов — стрелок экстра-класса, оперативник с колоссальным опытом. С такого расстояния, заслышав шаги, он промазал бы только в одном случае: если палил с закрытыми глазами. Или… если не хотел попадать.
Он стрелял на испуг. Предупреждал.
Но почему? Предатель, хладнокровно положивший двоих милиционеров пару минут назад, мог вынести мне мозги, устранить угрозу. Однако сохранил жизнь.
Значит, я нужен ему живым? Зачем?
Я постоял у стены ещё с минуту, ждал, пока выровняется
дыхание и адреналин сойдёт на нет. Потом развернулся, двинул обратно на поиски выхода. Догнать Борисова я уже не смогу. Это очевидно. Надо признать, что подполковник оказался хитрее. Шёл медленно, держась рукой за стену, чтобы не переломать себе ноги в темноте. Отсчитывал повороты в обратном порядке. Дважды чуть не свернул не туда. На третьем повороте увидел впереди тусклое серое пятно — выход. Честно говоря, даже как-то полегчало. У меня от чёртовых катакомб начала развиваться клаустрофобия.
Выбрался на улицу, жадно втянул ноздрями ночной воздух. Он показался мне неимоверно приятным, будто только что из могилы вылез. Тела убитых оперативников исчезли. Так понимаю, их забрали товарищи.
Около минуты потребовалось мне, чтобы окончательно прийти в себя. Надо было возвращаться к остальным.
На складском дворе всё было кончено.
На брусчатке валялись тела. Я насчитал пятеро — все из «Чёрной кошки».






