Над одним из них что-то записывал в блокнот молодой опер. Чуть в стороне лежали те самые милиционеры, которых убил Борисов.
Бибергал, перетянутый ремнём по бедру, сидел, привалившись спиной к колесу «опеля». Лысая голова блестела от пота, лицо было землистого цвета. Ничего, говорить сможет — это самое главное.
Рядышком с товарищем пристроился Гаркуша, точно в такой же позе. Финка из плеча была уже вытащена, рану заткнули каким-то лоскутом, но кровь продолжала течь. Гаркуша моргал, как пьяный, и тихо матерился по-румынски.
Курлянд стоял у ворот склада, отдавал короткие распоряжения. Заметив меня, оборвал фразу на полуслове, пошёл навстречу.
— Шо, Соколов, живой?
— Живой.
— Ты погнался за одним из этих гадов?
— Да, — кивнул я и сразу, чтобы не было лишних вопросов, добавил: — Он ушёл.
Давид Михайлович тяжело посмотрел на меня. Не стал ничего говорить. Понял, что не время.
— Двоих ваших погибли. Мне жаль, — глухо произнёс я.
Курлянд вздохнул.
— Есть такое, шо тут скажешь. Жаль, конечно. Молодые ещё. Того и гляди, немцев окончательно растопчем, а парни гибнут в тылу из-за какой-то сволоты. Ну ничего, ничего… всю гниль раздавим, всех паразитов выведем. Дайте только время.
— А этих, — я кивнул в сторону главарей «Кошки», — никто не ушёл?
— Двое, — поморщился Курлянд, — таки успели в арку шмыгнуть. Не догнали — там сразу спуск в подвалы, разветвление и сквозной выход. Эти шлимазлы место знают, как свою комнату.
Давид помолчал, а потом добавил:
— И ещё кое-что… Сходи-ка до арки.
У меня внутри похолодело. Первая мысль — что-то с Мишкой. Не задавая никаких вопросов, сразу метнулся к чёрному прогалу.
Боря сидел на том же ящике, на том же месте. Голова была опущена. На груди — два тёмных пятна, почти сливавшиеся с дешёвым пиджаком. Носового платка, которым Мишка заткнул ему рот, уже не было — кто-то вытащил. Рядом, на корточках, сидел Карась. Мрачный, злой.
Я подошёл ближе.
— В упор застрелили, — тихо сказал Мишка, не поворачивая головы. — Те двое, что прорывались через арку. По дороге увидели его, прикованного к водосточной трубе. Вспомнили, кто свёл их с Артистом.
Капитан смотрел на Борины руки — на ту, что была пристёгнута к трубе. Браслет наручника намертво держал кисть. Парень даже отшатнуться не смог.
Мишка достал из кармана «Беломор» и спички, вытряхнул папиросу, закурил.
Несколько секунд молчал. Потом негромко произнёс:
— Я обещал Лёве, что его брат останется жив.
Глава 2
Допрос главарей «Чёрной кошки» в кабинете Курлянда занял от силы час. Давид Михайлович выпотрошил налётчиков профессионально, без лишних сантиментов. Нам с Карасевым даже вмешиваться не потребовалось. Мы на этот раз только наблюдали за процессом со стороны.






