ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Опись ущерба светилась даже сквозь крышку походного сундука, и командующий все больше подозревал, что делает она это назло. Днем янтарный отсвет худо-бедно терялся, зато ночами сочился из-под крышки ровной полосой, и часовые снаружи уже дважды справлялись, не надобно ли господину чего, раз господин жжет свечи до самого утра. Господину было надобно ровно одно, чтобы проклятая бумага перестала существовать, но тут выходила заминка, жечь ее мастер отсоветовал лично, предупредив, что бумага прихватит с собой шатер, и проверять это на деле отчего-то совсем не тянуло.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вереница носильщиков растянулась от пастбища на всю дорогу, десятник командовал шаг, а у самой кромки бойцы вытягивали шеи, высматривая внизу источник всеобщего интереса. Я показал, куда сгружать, чтобы ложилось горкой ближе к одному краю, и отдельно велел жильца не пугаться, без дерева он не такой опасный, скорее оскорбленный в лучших чувствах.

— А он точно не выпрыгнет? — усомнился один из бойцов, вытряхивая ведро одной рукой, а другой зажимая нос.

— Не бойся, ты для него невкусный, — успокоил старший караульный. — Вот штаны твои, это да, это он уважает.

Боец после такого напутствия отступил на шаг и сгружал уже боком, не поворачиваясь к яме спиной. Десятник навел порядок в два окрика, развел подход и отход по кругу, и дело пошло ровно, без толкотни. Одного умника, который вздумал печатать шаг с полной ношей, сослуживцы одернули сами, без командиров, содержимое у груза такое, что со строевыми упражнениями лучше повременить.

Гора добра росла на глазах, и жилец наш ожил, жгуты заходили бодрее и полезли через гряду. Караульные на это оживление отреагировали как на команду, тот, что постарше, без спешки сходил к речке с ведром и от души окатил свежую кучу водой, а напарник его тем временем отвлекал едока, длинной палкой сбивая цепкие щупальца, которые одно за другим лезли к угощению.

— Да погоди ты! — увещевал он вниз. — Сейчас прольем сначала, потом кушать будешь. Вот ведь нетерпеливый.

Палка его, между прочим, с каждой минутой становилась короче, слизь у нашего осьминога времени даром не теряет. Когда очередной замах пришелся в пустоту, младший без всякого удивления отбросил огрызок и вытащил из-за стенки запасную, у него там, похоже, заготовлен целый арсенал. Мысленно я записал за собой железный багор для этого поста, Дагне дела на пару часов, а на палках мы иначе разоримся. Процесс у этих двоих, словом, налажен как нельзя лучше, а вот у меня появились вопросы.

— А воду ему зачем? — поинтересовался я у старшего, когда тот вернулся от речки.

— Затем, что иначе он опять всухомятку нажрется и будет там лежать икать, — недовольно буркнул тот, будто речь зашла о том, зачем солить кашу.

Я поднял бровь, связь между водой и икотой от меня пока ускользала.

— Да всё просто, — снизошел мужик. — Пьет он много, вот в чем штука. Ты с утра не видел, а тут знаешь какой столб пара стоит? Во-от. Ему, чтобы кушать, надо слизь выделять, я так понял. А без воды какая слизь? Никакая. Вот мы и ходим, подливаем. Он ее выпаривает. Или потеет… — караульный задумался. — Может, охлаждаться ему нужно, я в это не лез. Но с водой ему вкуснее, это точно. А раз нас приставили следить за его здоровьем, я и слежу.