ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Опись ущерба светилась даже сквозь крышку походного сундука, и командующий все больше подозревал, что делает она это назло. Днем янтарный отсвет худо-бедно терялся, зато ночами сочился из-под крышки ровной полосой, и часовые снаружи уже дважды справлялись, не надобно ли господину чего, раз господин жжет свечи до самого утра. Господину было надобно ровно одно, чтобы проклятая бумага перестала существовать, но тут выходила заминка, жечь ее мастер отсоветовал лично, предупредив, что бумага прихватит с собой шатер, и проверять это на деле отчего-то совсем не тянуло.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Затем, что самое ценное у него не сверху, а на дне, — рассеянно отозвался я, разглядывая улов.

Дежурный заглянул внутрь, хмыкнул и от греха подальше отодвинулся.

— Ну что, здравствуй, селитра, — тихо усмехнулся я в ведерко. — Надеюсь, ты там есть.

На эти нежности оба покосились, но комментировать не рискнули, у них своих странностей хватает. Мужики вернулись к своему подопечному, подталкивали его палочкой, поправляя на новом месте, и разговаривали с ним до того вежливо, что сомнений не осталось, сдружились. Еще пара недель, и начнут ему имя выбирать, а там, глядишь, и на именины звать.

Ну а я подхватил свое сокровище и направился к участку, запускать нехитрый процесс выпаривания.

Задача на сегодня скромнее некуда, получить хотя бы щепотку, хотя бы один-единственный кристаллик, и если он в этом иле есть, я стану по-настоящему счастливым человеком. Надеюсь, гнилоход постарался на славу и на дне его кухни меня дожидается готовая соль. Руки у меня самую малость подрагивали, и Основа тут ни при чем, обычное предвкушение, старатели меня бы поняли.

Мысли мои уже унеслись высоко в горы, туда, где Кейн видел серу. С углем разберемся, это даже не вопрос, железного дерева у нас навалом. И всё, больше ничего не требуется, вот тебе и порох. Вселенная, подозреваю, от такого предъявления сама переведет меня через ступень, с почетом и оркестром. Главное, никому пока не рассказывать, а то у деревни от одного слова «взрывчатка» появятся вопросы, а у старосты выпадут последние седые волосы, так что порадуюсь я молча.

А где порох, там и стволы, без них весь этот гром баловство. Значит, замаячило на горизонте литейное производство, это же пушки нужны, и явно не одна. Шел я, в общем, через вечернюю деревню чуть ли не в обнимку с ведром отборного дерьма и мечтал об артиллерии, и со стороны, надо думать, диагноз читался безошибочно.

На участок я вкатился все с теми же пушками в голове, Сурика у шалаша миновал не глядя, и он, понятное дело, увязался за мной.

— Рей! Ну так что⁈ — парень забежал сбоку и заглянул мне в лицо. — Что за новость? Ты предложить чего-то хотел!

— Да не помню уже, — отмахнулся я и примостился у кострища.

И ведь не соврал, из всей задумки в памяти осталось одно, что была она прекраснейшая.

Посидел, посмотрел на ведерко, на разложенные вокруг черепки да плошки. Так, всё необходимое вроде как имеется, обживаемся потихоньку.

Подгреб котелки поближе, туда же переехали горшочки и несколько плоских камней, а после недолгих раздумий я распалил костер. Занялся он бодро, только светит скупо, зато тени пляшут как полагается, и щуриться так до утра удовольствие сомнительное. Ладно, идем за подсветкой, живет она в трех шагах, под перевернутой посудиной.

Шлеп!

— Ага, как же, — пальцы я отдернул, но руку из-под горшка не убрал.