— Конечно иду! Как такое пропустить?
Котелок отправился отмокать на мелководье, дочищу когда-нибудь потом, лет через пять, а я заспешил следом за Коршем. Двухдневный отдых отменился
сам собой, вместе с рыбалкой, и совесть не проронила по этому поводу ни звука, ей ведь тоже интересно, что у нас вырастет из этих чертежей.
Корш потянул в сторону нужного нам берега, и я двинулся за ним, но через десяток шагов все-таки притормозил. Душа теперь рвется на стройку чего-то нового, и поделать с этим я ничего не могу, но взгляд по пути зацепился за знакомое лицо. К шалашу пришла мать Сурика, в цветастом платке и с аккуратным горшочком в руках, присела над сыном и легонько теребила его за плечо, а главный по формочкам бурчал в ответ что-то невнятное, отворачивался на другой бок и просыпаться отказывался наотрез.
— Ну щас, мам… — доносилось из вороха лапника. — Еще капельку…
Я подошел и почесал затылок, как-то неудобненько вышло.
— Это мы с ним до самого утра тут варили всякую гадость, — повинился я. — Будить уж не стал, больно уютно устроился.
— Холодно уже на земле-то спать, — покачала головой Вивия. — Хорошо хоть ветки догадался подложить…
— Ну, оно как-то само так вышло… — замялся я, и неудобно стало по-настоящему. Сурик-то совсем еще пацан, мал пока по ночам работать. Никто его, понятно, не заставлял, сам прибежал и сам до рассвета тряпки подавал, но помнить о времени полагалось мне, и отправить его домой в положенный час тоже.
— Я всё понимаю, заработались, — она подняла на меня глаза без единого упрека, от чего легче не стало. — Вы тут столько всего делаете, что я уже и в половине не разбираюсь. Но и ты пойми, Сурик же мальчишка совсем, он на тебя смотрит. Ты тоже пока не взрослый, молодой еще. Только ты практик, у вас все по-другому устроено, и сил в вас больше.
— Да уж, если я после такой ночи еле на ногах стою, то каково ему… — вздохнул я. — Всё, решено, буду его пинками домой отправлять, чтоб не задерживался. Он против будет, а я все равно заставлю, — заверил я ее.
— Ну, может, и не пинками, — смягчилась она. — Да я ведь и не требую ничего. Затеется что-то действительно важное, ему же только хуже будет, если пропустит. Знаешь, как он расстраивался, когда на нас напали, а его на стену не пустили? Ой, всю ночь по дому ходил взад-вперед, оружие себе выбирал. Мол, вот сейчас я всем покажу! — Вивия рассмеялась и тут же посерьезнела. — В общем, не забывай, что он за тобой всё повторяет. Отца-то у него нет, и ты ему как… не знаю, наверное, как старший брат.
— Обещаю, Вивия, — кивнул я. — Постараюсь его не перенапрягать.
— Перенапрягать, но в меру, — уточнила женщина.
На этом я уже собрался уходить, но вспомнил еще один момент.
— Вивия, а вы же козинаки пробовали? Ну, которые вам Сурик отнес.






