— Больше надо, точно вам говорю!
Хорг молча чесал лысину, Корш уткнулся в свои записи и зашелестел берестой, ну а я чего, зря просыпался, что ли? Подобрал с земли обрезок покрепче, обстругал ножом до клина и в пару ударов вбил его в распил позади полотен. Вода тут же подхватила колесо, рама возобновила свой ход, и мужики перевели дух.
— Это мы в чертеж внести забыли, — усмехнулся я. — Надо будет выковать из стали клин, чтобы встал за полотном и раздвигал доски, иначе так и будет клинить.
Глава 15
Из бани Кейна разморенный отряд выбирался уже глубокой ночью, и расходиться никто не спешил, после хорошего пара грех не постоять на холодке. Баранов до этого вечера егерям парить не доводилось ни разу, хотя жизнь у них длинная и всякого в ней хватало, а новый опыт отряд любит и ценит. Пирожок объяснил, что к чему, показал, как класть веник, чтобы чешуя сходила легче, и дело пошло, под конец подопечные сделались лысыми и до неприличия довольными.
Расчет вышел взаимовыгодный, четверка машет вениками, хозяин выставляет угощение. Мед у бывшего сослуживца водится особый, сладости к нему прилагаются, и налегали егеря от души, даже Котел высказался в том смысле, что снабжение у Пирожка поставлено образцово. Основы же в угощениях оказалось столько, что тянуть ее не приходится, сама просится внутрь, и напитались гости по самое горлышко.
Перед выходом, еще затемно, их встретил у склада староста и выдал собранный в дорогу мешок, обещание, стоит признать, сдержал до последнего пункта. Сушеное мясо оказалось хорошо просоленным и вкусным, что для походных припасов почти подозрительно, Котел отщипнул на пробу и уважительно кивнул. Веревок положили несколько мотков, рассмотреть их толком пока не успели, следом шла всякая мелочь, а на самом дне обнаружился брусочек мыла. Забота душевная, спору нет, только где в лесу мыться, Ярг представляет слабо.
На выход шли в полном сборе, и по дороге Ярг скомандовал правило. Кого приметит хоть одна живая душа, не считая Гундара, тот до конца похода дурак. Возражений не нашлось, отряд рассыпался кто куда, и на улице сразу стало тихо. Впрочем, и до этого было не сказать, чтобы сильно шумно, просто теперь тихо по-егерски.
К стене пробирались рывками, от тени к тени, и, разумеется, не к воротам, уговор у егерей железный, ворота для слабаков. Первым наверх ушел Ромашка, мелькнул на гребне и пропал, вторым перелетел Сорока и без задержки скользнул вниз. Котел сработал, пожалуй, шумнее всех прочих, но и он не попал никому на глаза, часовой встрепенулся на звук, пошарил глазами
и ничего в предрассветной серости не высмотрел.
У Ярга со скрытностью тем более никаких проблем, стену он взял играючи, рельсы поверху не скрипнули, вниз не осыпалось ни песчинки, и заметить его не смог бы никто.






