Приземлился без единого шороха, прямо рядом с Кейном, который вел на поводке лысого барана к загону.
— О, еще тут? — удивился Кейн, причем вслух и не таясь, деревенская жизнь человека заметно расслабила.
Баран покосился на гостя и фыркнул, мнение о ночных визитерах у него сложилось, похоже, еще в бане.
Остальные стояли поодаль и довольно улыбались. Сначала каждый прижал кулак к груди, так обозначают командира, а потом дружно покрутили пальцем у виска. Второго жеста в уставе нет, но понятен он любому без перевода.
— Да, как раз выдвигаемся, — вздохнул Ярг и вернулся к группе. — И вообще, не считается. Кейн не деревенский, Кейн из егерей.
— Какой же он из егерей, — подметил Сорока. — Баран на поводке, баня во дворе, мед на столе. Пирожок теперь как раз из деревенских.
Крыть было нечем, так что зашагали выполнять задание.
Путь лежал на север, военный лагерь разлегся ровно между деревней и лесом, и обходить его не стали, срезали прямиком через середину, часовые все равно спят. Над палатками стоял слаженный храп, армейцы и во сне держали строй.
— Усложняем задачу? — предложил Ромашка.
— Отставить, — буркнул Ярг. — И так уже сложно.
Сделал несколько шагов, прикинул и сдался.
— Ладно, действительно усложняем. Устройте армейцам доброе утро. Кого заметят в процессе, тот дурак вместе со мной. А заметят всех, тогда никто не дурак, и я в том числе.
Задачу подхватили с воодушевлением и рассредоточились без лишних напоминаний.
Сам Ярг, как старший, направился к командирскому шатру. Обошел вокруг, по-хозяйски ослабил колышки, только с одной стороны и не до конца. При первом же порыве ветра шатер завалится на бок и непременно накроет собой спящее начальство. Выйдет весело и не смертельно, разве что немножко обидно, и ничего страшного Ярг в этой затее не видит.
Ромашка, судя по мельканию, наглухо зашивал разведчикам полог, а те дрыхли без задних ног и процессу не мешали.
Сорока бегал туда-обратно, и Ярг не сразу понял, что тот меняет местами оружейные стойки дежурных отрядов. Теперь лучники, если их поднимут по тревоге, похватаются за копья, а копейщики побегут строиться с луками, и утро обещало служивым немало открытий.
Котел, кто бы сомневался, стоял у армейского котла и потихоньку из него прихлебывал. Лицо его поначалу кривилось, из егерских запасов в варево летела то соль, то щепотка трав, и с каждой новой пробой морщин на нем становилось меньше.
— Ну ладно, — наконец махнул он рукой. — Это хотя бы жрать теперь можно. А то, что тут было раньше, совсем мрак.
Нашкодили все, попался же за целое утро один Ярг, так что дураком он остался официально и в одиночестве. А раз в лесу у отряда всякий разговор под запретом, обращаться к командиру отныне положено единственным разрешенным способом, кручением пальца у виска.






