ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первый том:
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.

Опись ущерба светилась даже сквозь крышку походного сундука, и командующий все больше подозревал, что делает она это назло. Днем янтарный отсвет худо-бедно терялся, зато ночами сочился из-под крышки ровной полосой, и часовые снаружи уже дважды справлялись, не надобно ли господину чего, раз господин жжет свечи до самого утра. Господину было надобно ровно одно, чтобы проклятая бумага перестала существовать, но тут выходила заминка, жечь ее мастер отсоветовал лично, предупредив, что бумага прихватит с собой шатер, и проверять это на деле отчего-то совсем не тянуло.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вопрос звучит философски, но у строителей он всегда упирается во что-нибудь предельно конкретное, в моем случае в линию, которая тянется сюда от деревенской магистрали, лежит прямо на земле и прикрыта сверху бревнышками. По уму ей положено лежать в канаве, под заливкой, как всем приличным линиям в этой деревне, вот только канавы у нее нет.

Кабель Корш намотал на совесть, жила к жиле, оболочка ровная, хоть на ярмарку выставляй, и длины хватило до участка с запасом. А вот канава подкачала, ее банально некому копать. Казалось бы, работяг у меня набирается чуть ли не полторы сотни, если пересчитать всех, кому идут человекодни, а

выдернуть из них на канаву некого, народ расписан по местам до последнего человека, и любое из тех мест важнее траншеи.

Мог бы, конечно, взяться и сам, Созидание приятно чешется, когда работаешь руками, медитация как-никак, про нее забывать нельзя. Но времени нет, душа рвется создавать что-то новое, а канава хоть и новое, но не настолько.

Мимо, к слову, не так давно прошествовал в сторону ворот сам мастер намотки, с дощечкой под мышкой и с такой значительностью на лице, что стражники невольно подобрались. Чертежи пока не сдал, буркнул только, что надо доработать несколько вариантов, да и торопить ни к чему, завтра всяко увидимся на участке снова и все обсудим.

Сидел я, в общем, смотрел на кончик кабеля, на волоски, которые топорщатся из оплетки, и попутно отмечал, что вечер уже вовсю хозяйничает, а с батончиками к Кейну я так и не сходил. Хотя, если подумать, оно и к лучшему. Сладости этот человек любит настолько, что пока не отдашь ему причитающееся, в собственной безопасности нельзя быть уверенным до конца, так что чем позже он узнает про новое лакомство, тем дольше я поживу спокойно.

Перевел взгляд на навес, мужики там как раз заканчивают сегодняшнюю смену, последние заготовки уже погружены в обжиговые ямы, а готовый кирпич частично ушел в бесконечные штабеля. Растут эти штабеля шустрее всего остального на участке, и из них, наверное, уже можно выложить второй Порог, целиком, со стеной и башнями. Шутка, конечно, но набралось правда много.

Сам кабель тем временем едва заметно светится, и чем ближе к концу, тем свечение слабее, у самого среза оно сходит на нет. Основе попросту некуда выходить, какие-то крохи улетают в воздух, а остальное не то копится внутри, не то разворачивается и уходит обратно в магистраль, этот процесс я пока не разгадал. Непорядок, такое добро и простаивает.

— Сурик! — окликнул я начальника кирпичного производства.

Парень вынырнул из-под навеса и подбежал, на ходу вытирая руки о кожаный фартук, встал напротив и захлопал глазами. Вопросов не задает, ждет, у него это фирменное.

— Как у нас с формочками?

— Мало осталось, — Сурик развел руками, мол, ну вот так.