Беженцами этих людей называть язык не поворачивается, беженцы выглядят иначе, повидал уже. В Северане, насколько я понял из рассказов, порядок держат крепко, работу людям ищут, поля убирают, кормят. Пусть не так, как у нас, но все же кормят, и очереди там стоят смирно.
Другое дело, что наслушался я и про тамошние нормы оплаты, и вот с ними я в корне не согласен. Понятно, что дармоеды-нахлебники никому не нужны, но если человек работает, ему должно хватать на минимальный набор для уверенной жизни, даже когда навыков у него никаких.
Арифметика у меня простая, десять медяков за человекодень, это база, по факту выходит больше, если стараться, а на некоторых производствах и все пятнадцать. Теперь считаем расходы. Хороший плотный обед обходится в медяк-другой, если готовить некому, накинем завтрак с ужином еще по медяку, итого четыре медяка в день на прокорм.
Остается шесть, и это если совсем не напрягаться, без переработок и сверхурочных, твое право. В неделе пять рабочих дней, вот и выходит тридцать медяков чистыми в кармане. Много ли это? Да не сказать, но подкопишь, и одежкой себя обеспечишь, и ночевать найдется где. А если руки растут из правильных мест да спать неохота, то жить можно, причем неплохо. Как там с недвижимостью в городе или тем более в столице, не знаю, у нас жилье пока не продается в принципе, не доросли.
— Так, мастеровых сюда, — распорядился тем временем староста, и стражники разошлись звать всех, кто желает разобрать себе работников.
Сам староста при этом выразительно посмотрел на меня, и я так же выразительно поднял обе руки.
— Не-не, я подожду, посмотрю. Так-то могу и всех забрать, но мало ли, кому еще люди понадобятся.
Староста молча кивнул, и мы принялись ждать. Мужики растерянно вертели головами и разглядывали деревню, а деревня вокруг живет своей жизнью, у нас тут вообще весело, все при деле, все куда-то несут и катят, отовсюду стучит. Ну а вокруг торговых рядов уже поднимался настоящий ажиотаж, первые лавки успели открыться, и народ повалил к ним со всех дворов.
Торговец с цветастыми платками, судя по кислой физиономии, на нашу деревню особых надежд не возлагал, лавку раскладывал с ленцой и в очередь перед собственным прилавком поверил не сразу. А очередь между тем собралась, и первым в ней обнаружился Сурик, мужики расступились и пропустили парня вперед без разговоров, заслужил.
— Дайте мне вон тот, — ткнул пальцем Сурик. — Самый красивый.
Торговец усмехнулся и глянул поверх его головы на мужиков, мол, шутите так, да? Вот только мужики смотрели серьезно.
— А деньги-то у тебя есть, малец? Ты покажи сперва. — кивнул он Сурику.
— Есть, — сдержанно отозвался Сурик и качнул мешочком, звякнуло оттуда солидно.






