Первая нить поддалась неохотно. Она был упругая, как хороший резиновый шланг, и с первого раза не перерубилась.
Но со второго дело пошло.
И вот тут началось интересное.
Соседние нити зашевелились. Они быстро потянулись друг к другу, начали сплетаться плотнее, и проход, который я только что прорубил, стал затягиваться прямо у меня на глазах.
— Ах вот ты как.
Я рубанул ещё раз. И ещё.
Мачете справлялось хорошо. Заточка у него была знатная, а мой удар достаточно сильный, чтобы нити быстро лопались и латать их сеть попросту не успевала.
Минуты три мы с ней так пободались.
А потом она сдалась.
Причём сдалась с размахом. Нити впереди дрогнули все разом и поползли в стороны, расходясь, как занавес в театре.
Белые нити подтягивались вверх и вбок, освобождая проход, и проход этот получился шириной в добрую дорогу и уходил вперёд ровно и прямо.
Мало того. По краям этого коридора нити свились в аккуратные плотные стрелочки, и стрелочки эти указывали вперёд, в одну и ту же сторону.
Показывали дорогу.
Ганс встал столбом.
— Господин Никифор. Оно что, нас приглашает?
— Оно нас выпроваживает, — хмыкнул я, убирая мачете в ножны, — похоже мой инструмент ему не слишком понравился. И это он ещё Элю с огнемётом не видел!
Миша хохотнул:
— Это точно! Если бы эта штука могла нас просто выкинуть отсюда, она бы уже выкинула. Не пришлось бы указатели развешивать.
Я кивнул.
— И это очень хорошая новость. Значит, наружу отсюда дорога есть. Должна быть.
Идти по расчищенному коридору было куда приятнее, чем прорубаться с боем. Правда, ощущение осталось странное.
Так себя чувствуешь, когда в гости попал случайно, хозяева буквально силой затащили, а через минуту они уже поглядывают на часы и посматривают на твоё пальто в коридоре.
Коридор вывел нас туда, где нити сходились совсем плотно.
Света стало больше, тени пропали совсем, а чёрные стволы деревьев здесь стояли реже, будто им тут было тесно.
И на этом просторном светлом месте, шагах в тридцати от нас, спиной к нам стояла женщина.
Её тёмные волосы были собраны в изящную причёску, а одета она была в простое дорожное платье, которое, однако, идеально сидело по фигуре.
Первым отреагировал Миша, и отреагировал он ровно так, как ведёт себя двадцатилетний парень, увидевший в жутком месте живого человека.
— Эй! — крикнул он и махнул рукой. — Сударыня!
Я не успел его остановить.
Она обернулась.
И стало сразу понятно, что с этой женщиной что-то не так.
Лицо у неё было красивое, с тонкими чертами и большими чёрными глазами.
И вот в этих глазах, в самой глубине, полыхнуло красным. Один раз, коротко, будто там на секунду раздули угли.
А из пальцев на обеих руках выдвинулись когти.
Самые настоящие длинные стальные когти, как у Росомахи из супергеройских фильмов.
Ганс за моей спиной перестал дышать.






