ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом.
Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи.
Видели бы это те, кто называл их старым хламом! А я всегда знал, что в хозяйстве всё пригодится.
Особенно, когда надо развивать и защищать собственную деревню в мире полном тварей, которые хотят тебя сожрать. И людей, которые может быть ещё похуже демонов.

Стоял у кровати и тихо, с подвыванием ворчал в темноту. Корги — порода деятельная, ему бы носиться да гонять; мало ли что приснилось. Я уже начал заворачиваться обратно в одеяло, когда сообразил: по ночам-то Булыч меня обычно не трогает. Дрыхнет в коридоре на коврике и в ус не дует. А тут стоит, косится то на меня, то на окно. Со стороны участка донёсся глухой короткий звук, будто уронили что-то тяжёлое. Потом ещё раз, осторожно, словно в четыре руки придерживали. Я спустил ноги на пол, натянул штаны. В голове машинально промелькнуло воспоминание, как я вечером проверял заперта ли калитка.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Господин Никифор, — сказал Ганс, не оборачиваясь. — Они выросли.

— Вижу.

— Интересно, что дальше… — задумчиво произнесла Дарья.

Я пошутил:

— Главное, чтобы мы вслед за ними в гигантов превращаться не начали. Хотя…

Я смерил взглядом Мишу. Он и так огромный. Станет совсем великаном, и демоны сами нас обходить стороной начнут и подношения носить, только, чтобы их не трогали.

Птенцы тоже подтянулись. Позавчера это были пуховые комки размером с голубя, которые путались у всех под ногами и орали, а сегодня у них на крыльях проступили тёмные перья, и бегали они уже вполне уверенно.

В общем, новости у нас такие, что дерево тянется вверх, а птица идёт в рост, и всё это при минимальных усилиях с нашей стороны. Чем не благодать?

Но, что-то мне подсказывало, что привыкать к хорошим новостям рано. И уж тем более почивать на лаврах.

Так что я порадовался ровно минуту, а потом взял у Оскара тетрадь, свистнул Булыча и пошёл считать хозяйство.

Начал я с домов.

Домов в деревне шесть. Живых из них четыре.

Крыши больше не текут, и это, пожалуй, главное наше достижение. Течей было четыре, все четыре залатаны обрешёткой из разобранного дома и накрыты уцелевшей дранкой. Работа кривая, но сухая.

Печи стоят во всех четырёх. Их вычистили, прогнали трубы, промазали глиной по швам, и тяга есть везде. Каждая из них при этом дымит и просит настоящей переборки, а переберём мы их, вероятно, только к холодам.

Полы в порядке, потому что дома тут ставили на совесть.

А вот окон так и нет.

Точнее, проёмы есть и ставни на них есть, а стёкол нет ни одного. Рамы рассохлись задолго до нас, брать новые пока негде, и выбор у людей простой. Закрыл ставни, и в доме темно. Открыл, и в доме ветер.

Мысль про стекло я в тетрадь записал и подчеркнул. Песок у ручья лежит, осталось построить печь. Может быть с преобразованием выйдет быстрее, чем я рассчитывал изначально.

Из двух мёртвых домов один мы разобрали до сруба, а второй только начали.

И вот тут я задержался с удовольствием, потому что разобранный дом это не куча мусора, а склад.

Доски оттуда уже ушли на кровати и на крышку колодца. Дранка на латание крыш. Брус лежит у амбара под будущую башню, восемь стволов, ошкуренных и уложенных ровно.

Гвозди Бенно с Соней выпрямляли молотком на камне и складывали в ведро. Ведро набралось почти до половины, что тоже неплохо.

— Считаете? — спросил Оскар, возникнув у меня за плечом.

— Считаю.

— Позвольте узнать, что именно.

— Всё, что у нас есть. И отдельно всё, чего у нас нет.

Управляющий помолчал, глядя на ведро с гвоздями, и заметил, что второй список у любого хозяйства всегда длиннее.

С этим не поспоришь.

Дальше птичий двор с поднятым плетнём, навес над каруселью, поленница и амбар. Амбар и без нас стоял крепко, на подклети, из бруса, и трогать его я не собирался.