Оставалось решить, что делать дальше, а вот тут всё было куда мутнее. Про этот мир я не знал ровным счётом ничего.
Ни где ближайший город, ни что за набеги гуляют по здешним, как их называют, «Порченым землям», ни откуда и куда упекли моих новых знакомцев, ни каковы вообще законы, деньги и порядки в этом мире.
Пустая деревня, чужая трава да гараж посреди неизвестности. А единственным источником сведений были сейчас те самые люди, что дрыхли наверху под присмотром Элеоноры.
Хочешь не хочешь, а вытрясать всё придётся из них. Как очнутся, так первым делом и расспрошу. Где город, что за лорд их сюда упёк, чего ждать от здешних мест.
Размышления мои оборвала книга. Страница с логами, которую я так и не закрыл, вдруг дёрнулась сама собой, и по ней побежали новые строчки, заметно живее прежних.
«Гараж использован. Опыт начислен».
И так несколько раз.
Я поднял голову. Наверху, за перекрытием, что-то происходило. Похоже, гости мои начали, наконец, просыпаться, и не по одному.
А это меняло дело. Одиннадцать человек, только что снятые с жертвенных столбов, да приходящие в себя в незнакомом месте — это вам не тихая палата. Тут за всеми глаз да глаз нужен, пока с перепугу не наделали глупостей.
Книга по моему желанию послушно растаяла в воздухе, а я начал подниматься по лестнице.
Раз уж наверху уже началась перекличка, то пора знакомиться.
Глава 6
Лестница наверх встретила меня скрипом, которого я за ней прежде не замечал. Впрочем, до сегодняшней ночи по ней и не ходило столько народу разом.
Дверь я толкнул тихо, чтобы не пугать тех, кто уже очнулся. Забота, как оказалось, лишняя.
В комнате наверху было людно и негромко. Не так тихо, как я оставил, когда спустился вниз возиться с книгой да тушами, но и не гвалт.
Кое-кто из гостей уже очнулся и сидел, привалившись к стене. Двое держались осмысленнее прочих, и по всему выходило, что говорить мне придётся с ними.
Пожилая женщина в
платье, которое когда-то стоило дорого, а теперь годилось разве что на тряпки, держала спину так прямо, будто под ней было не голое перекрытие моего недостроенного второго этажа, а парадное кресло.
Рядом с ней, у самого окна, сидел кряжистый старик с седой щетиной и лицом человека, который на своём веку повидал всякое и давно разучился этому удивляться.
Ещё двое очнувшихся жались поодаль и помалкивали.
Молодой парень в потрёпанной ливрее сидел, обхватив колени, и таращился на меня с откровенной опаской.
Второй, широкий в кости и молчаливый привалился к стене и разглядывал носки своих сапог. Заговаривать первыми ни тот, ни другой не спешили, видно, привыкли, что за них решают те, кто знатнее.
Я скользнул взглядом по спящим, машинально, по старой армейской привычке пересчитывая головы.






