ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ловил воров, а теперь рраз! и валю демонов в ином мире. Да не один, а со своим верным корги и... Гаражом.
Гаражом, в котором тридцать лет собирал нужные и полезные вещи.
Видели бы это те, кто называл их старым хламом! А я всегда знал, что в хозяйстве всё пригодится.
Особенно, когда надо развивать и защищать собственную деревню в мире полном тварей, которые хотят тебя сожрать. И людей, которые может быть ещё похуже демонов.

Стоял у кровати и тихо, с подвыванием ворчал в темноту. Корги — порода деятельная, ему бы носиться да гонять; мало ли что приснилось. Я уже начал заворачиваться обратно в одеяло, когда сообразил: по ночам-то Булыч меня обычно не трогает. Дрыхнет в коридоре на коврике и в ус не дует. А тут стоит, косится то на меня, то на окно. Со стороны участка донёсся глухой короткий звук, будто уронили что-то тяжёлое. Потом ещё раз, осторожно, словно в четыре руки придерживали. Я спустил ноги на пол, натянул штаны. В голове машинально промелькнуло воспоминание, как я вечером проверял заперта ли калитка.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А идти-то вам куда, графиня? Если по существу.

Вопрос был простой, но угодил в цель. Изольда открыла было рот, но не нашлась с ответом. Спина её осталась прямой, а вот пальцы на коленях чуть сжались.

— Мы решим, — сказала она. — Как проснётся супруг.

Плана у неё не было. Это я видел ясно, как-то ведро с гвоздями несколько минут назад. Гордость есть, достоинство есть, а куда девать тринадцать душ на заражённой земле, где по вечерам гуляют демоны, того нет.

Дитрих, к чести его, темнить не стал.

— В город нам ходу нет, — сказал он ровно, будто сообщал, что дрова кончились. — Изгнанным дорога назад закрыта. Совсем. Кто вернётся, того казнят уже без затей. Быстро и на площади, при всём честном народе.

— Изгнание, стало быть, у вас навсегда, — подытожил я.

— Изгнание у нас, добрый человек, и есть казнь, — он усмехнулся невесело. — Только растянутая. Хоть и не рубят сразу, а вывозят сюда, в Порченые Земли, и оставляют. А чтоб уж наверняка, привязывают к столбам да малюют вокруг всякое. Медленно оно выходит и куда как злее.

Я кивнул. В принципе, это я и так понял по тому, как их нашёл. Однако, кое-что всё-таки оставалось не ясным.

— Тогда вопрос, — сказал я. — Раз всё равно на смерть, зачем вся эта возня со столбами и кровью? Проще было головы поснимать и разойтись.

Тут в разговор снова вошла Изольда. Про эту часть, видно, она знала лучше старого вояки.

— Затем, что изгнание удобно совмещать, — проговорила она с той горечью, какую не спрячешь за любой выправкой. — Приговор к ссылке заодно превращают в жертвоприношение. Чтоб хотя бы на время успокоить демонов. Уменьшить силу и частоту набегов. Отодвинуть Мор.

— И пролитая кровь должна быть свежей, — тихо добавила Эля, тронув повязку на своём предплечье. Ту самую руку, которую кто-то методично резал перед ритуалом. — В жертву приносят только живьём.

Изольда коротко взглянула на дочь и продолжила ровнее:

— Официально подобное строжайше запрещено. И есть кому приглядывать, Орден за такими вещами следит. Вот только глаза они закрывать умеют не хуже прочих, если попросить их об этом как следует.

— Или заплатить как следует, — вставил Дитрих, и по лицу его было видно, что уж он-то насмотрелся, как это делается.

— Или так, — не стала спорить графиня.

Всё встало на места без единого лишнего звена. Жадность, немного власти да показное благочестие сверху для приличия. Пусть небо в этом мире казалось иным, чем в моём, но и под ним ничего нового в этих

вопросах не было.

Двоюродный брат их отца, тот самый лорд Эдвард, о котором мне уже поплакались утром, всё продумал ладно. И имение прибрал, и титул, и от родни избавился так, чтобы руки остались чистыми, а совесть, если она у него имелась, спала спокойно. Изгнание вместо плахи. Демоны вместо палача. Красиво, ничего не скажешь.