Кто-то подумает: не так уж важно такое знание. И окажется неправ. В средневековом мире такое знание — сакральное. Здесь четко делят людей на тех, кто повелевает и тех, кто повинуется. Так решили боги. Однако стоит вторым обагрить наконечники копий кровью первых — и извечный порядок рушится. Повелитель больше не повелитель. Боги больше не на его стороне.
Кирьяльские леса огромны и кирьялов там — сотни тысяч. Да, разные племена не особо ладят, но охотно объединятся ради того, чтобы истыкать стрелами карательный свейский отряд.
А я им пособлю, если будет возможность. Потому что кирьялам я друг. Вернее, Друг. И это не просто слово, это титул. Который не так просто заработать. Я сумел.
Да, мне пришлось уйти со своего острова, но это не значит, что я больше туда не вернусь. Ведь я не сбежал, разгромленный, а вынужденно отступил. Ушел вместе со своими кораблями, воинами, добытыми богатствами.
Да, я богат. У меня есть золото и серебро, есть земли на острове Селунд и это отличные земли. Но мое главное богатство — моя семья и мои хирдманы. Потому что именно наши мечи способны вершить главное таинство этого мира: превращать чужое в наше. И, что еще важнее, не позволять творить аналогичное волшебство другим обладателям мечей уже с нашей собственностью. Или собственностью тех, кто встанет под мою руку. Если пожелает. А желает ли этого народное собрание города Плескова, я скоро узнаю. Прямо сейчас.
Глава первая
Плесков
«Не хотим нурмана князем»
— Не хотим нурмана князем! — орал ражий детинушка, воздев к небу кулаки.
Кулачищи изрядные. Однако не стоит забывать, что даже очень большой кулак весит меньше некрупного топорика.
Детина не забывал. Орал, ярился, но в драку пока не лез. Оппозиционировал глоткой. И не нам, а таким же плесковичам.
— Да ты посмотри на него, какой он нурман! — вопил другой вечевик. — На рожу его глянь! Где тут нурман!
Интересно, чем ему мое лицо не понравилось? Или, наоборот, понравилось?
Изменился Плесков.
Серьезно изменился с тех пор, как в бесконечно давние времена князь Рюрик, а тогда еще Хререк-ярл, возвращал его в лоно ладожского князя Гостомысла. Обзавелся Плесков и новыми стенами и княжеским теремом внутри. Терем, правда, так себе, да и не обжит толком, но мы этим займемся. Обживем. Если меня выберут. Если. Или когда?
— Ты не на рожу его гляди! — возразил усомнившемуся в моем нурманизме детина. — Одежа на нем чья? Скажешь, наша? А по мне так самая нурманская! А дружина его? Нурманы как есть!
Мы стоим на помосте. Я и еще пара десятков моих хольдов и родичей. Остальные хирдманы, за исключением охраняющих драккары, полуметром ниже, небольшой, но плотной толпой, готовой по команде превратиться в боевой строй. Там старший — Гагара. Он команду и отдаст, если потребуется.
Нам сверху видно все.






