А может и не еловой, я не ботаник.
Остановились.
— Челом тебе бьет, многославный Улеб Белый, вече плесковское! — гаркнул тысяцкий и поклонился в пояс. — Голосом народа плесковского говорю я: приди к нам княжить и прими нас под руку свою! Уложи с нами ряд добрый, славный Улеб, князь варяжский, именуемый также Ульф Хвити, нурманский ярл. Полагает тебе вече плесковское: верши над нами суд по правде и чести, оборони нас от ворогов мечами дружины своей! А за то даст народ плесковский кормление полетно: тебе — тридцать гривен серебром, гридням твоим лучшим по десять гривен, иным гридням опоясанным по пять гривен на копие. А буде не сыщется столь серебра, то принять тебе платою рухлядь мягкую по той цене, что в Новом Граде за кипу дают. А помимо той платы кормление ежедневное даждь: рыбы сушеной две бочки, крупы шесть мешков, пива — шесть бочонков малых, меду ставленного восемь бочонков, а також коням зерна два пуда на седмицу, сена…
И далее по уже утвержденному списку.
Полное обеспечение, одним словом. Всем. От овощей и ягод до кричного железа.
Но далеко не все — бесплатно. Потому что хирд у меня большой, а кушают все очень хорошо, как верно заметил один горожанин во время дебатов. Плесков — город не маленький и не бедный. Однако мой хирд ему не потянуть. Не Новгород все же. Тем более, что у Плескова и собственная дружина имеется.
Я сие понимаю. Став и те, кто за ним — тоже. Потому условия хоть и выглядят солидно, но на самом деле — щадящие. Недостающее мы и сами добудем. Мечами. И с лихвой.
Нынче же моему хирду важнее базу иметь. Здесь, в Гардарике. Ну и титул князя-конунга лишним не будет, пусть даже и князя на договоре, избранного народным волеизъявлением.
Что именно народу волеизъявлять, оговорено загодя. Потому что выборы у нас правильные: решение большинства. Большинства тех, кто действительно заправляет в вольном плесковском княжестве.
[1] В сагах папу Эйрика называют также Энундом и даже Анундом, но я остановлюсь на имени Эймунд. Мне оно нравится, да и для повествования данное разночтение не принципиально.
[2] Ныне — Чудское озеро.
Глава 2
Глава вторая
Политика средневекового города
— Не скажу, что все здесь тебя хотят, — сказал мне вчера воевода плесковского ополчения. — Не любят у нас нурманов. Я сам их не люблю. Но ты — другое дело. Ты ж не только нурман, но и варяг. За тебя и Трувор и Ольбард слово сказали. А, главное, я сам я знаю, каков ты, а уж прочих вразумлю, Волох мне в том послух.
Годом ранее плесковского тысяцкого Става звали попросту: Ставок Пень. Но уже тогда он вполне успешно возглавлял здешнее ополчение, гордо именуемое ратью. Вот только ополчение оно ополчение и есть, как бы оно не называлось. Ратиться эта рать может разве что с такими же кое-как обученными ратниками.






