ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отличное место - будущее псковское княжество. Не то, чтобы богатое, но и не бедное. Есть свое железо, есть поля-леса и все, что на них. Есть выход к большим озерам, будущим Псковскому и Чудскому, обильными рыбой и невероятно удобным в заготовке и хранении снетком. Враги, само собой, тоже имеются. Эсты, латы и прочие предки будущих прибалтов. С Новгородом тоже нельзя сказать, что дружба. С такими друзьями заклятые враги несерьезными кажутся. Отличное место град Плесков, хотя для Ульфа Хвити и его хирда все же мелковато. Однако как база, сойдет. Отсель, перефразируя классика, грозить он будет свеям. И не только свеям. Три драккара, три сотни воинов, проверенных в боях. Есть, чем гордиться тому, кто появился в этом мире даже без исподнего. Есть, чем гордиться, и повеселиться с кем, тоже есть. Это добычу, случается, некуда грузить, а вот славы много не бывает.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но ведь именно тысяцкий рулил той частью городского ополчения, которое носило грозное имя плесковских ратников. И которые теперь, после упомятнутого выше «освобождения» Новгорода от нурманских захватчиков, готовы были идти за удачливым воеводой хоть куда.

Освобождать — это декларативно. А по факту: плесковичи рассчитывали немного прибарахлиться, под шумок пограбив новгородцев, которых не сказать, что любили. И им здорово повезло, что я тогда встал тогда между ними и хирдманами Скульда Сутулого. Наименование «ратники» только формально отделяло подчиненных Става от ополчения обычного — мужиков с топорами и рогатинами. Три десятка хирдманов уложили бы три сотни этих героев минут за десять.

Но — обошлось. И прибарахлились и шкурки свои сохранили в целости. А когда после тех событий на Ставка упал благосклонный взгляд моего тестя, князя Трувора, то стал Ставок Пень тысяцким Ставом, верным сторонником Трувора и моим фанатом.

Фанатом он, впрочем, стал раньше. Еще во время новгородского, так сказать, стояния, когда мы с ним обменялись ложками, и мой дар оказался существенно дороже. А если к ложке прибавить то, что я — ярл, зять Трувора, полноправный член варяжского братства и так богат, что могу три таких Плескова оптом купить, то вполне понятно, почему тысяцкий Став искренне болеет именно за мою команду.

— Многие шуметь против тебя станут, — предупреждал он меня по-дружески. — Но ты, княже, не серчай и в вече не встрявай. Большина за тебя будет. Кто за меня, кто за Трувора — все мы твои. А мы и есть Плесков. А кто против кричать станет, запомни таких и когда придут к тебе подлещиваться, а они придут, так ты им не верь!

Мог бы и не предупреждать.

С местным самоуправлением я знаком. Новгород научил. А тут наверняка еще хлеще. В Новгороде-то персональный укоротчик имеется, Рюрик. Причем с момента основания. А здесь город старый, древний, можно сказать, если учесть время основания поселения. И князей Плесков поменял с пол-дюжины только за последние пару десятилетий.

Хотя надо отметить, что в последние годы Плесков буквально воспрял. Стены новые, народу раза в два, а то и в три больше, чем было когда мы здешних в лоно князя Гостомысла возвращали. Тогда князь Рюрик еще Хререком-ярлом именовался, а я был простым дренгом в его хирде.

Ладога ослабла и Плесков воспрял. Связано это или нет, не знаю, да и какая разница? Окреп Плесков и соответственно расширил сферу интересов. Лапу наложил на все, до чего эта лапа может дотянуться. В первую очередь на большие озера, которые были интересны не только плесковичам, но и чуди всяческой, эстам, ливам, латгалам…

Потому и нужен Плескову свой персональный князь.

Да, так считали не все. Кто-то как раз с этой чудью и вел дела.