ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей наконец на свободе и больше всего хочет одного - жить спокойно. Только страна, в которую он вернулся, уже стала другой. Вокруг дикий капитализм девяностых, передел собственности, вчерашние друзья становятся врагами, а на территории бывшего СССР вспыхивают межэтнические конфликты.
Сергей не ищет приключений и не собирается снова воевать. Вот только в такое время спокойная жизнь - роскошь, которую ещё нужно суметь себе позволить.

Я стоял у ворот Лефортово с рюкзаком за спиной и никак не мог сделать первый шаг. Я попросту не верил, что всё закончилось, и закончилось совсем не так, как предрекал мне Михайлов. Год, целый год я просидел в одиночной камере… Первые три месяца после памятного разговора и моего награждения я ждал, потом перестал. Да и в эти три месяца не происходило абсолютно ничего, про меня как будто забыли. Не было допросов, трибунала, приговора, помилования — ничего. Пока есть срок, пусть даже приблизительный, жить проще. Можно зачёркивать дни, считать недели, злиться на тех, кто задерживает решение, но всё равно знать: где-то впереди существует конкретная точка, после которой откроется дверь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Равиль упал рядом со мной, прокатился по грязи и замер.

— Задело?

— Нет.

— Тогда чего лежишь?

— Отдыхаю. Утомили.

На его куртке от плеча до пояса тянулась грязная полоса, с правой стороны был вырван клочок ткани. Под ним показался свитер, но крови я не увидел.

— Сколько патронов?

— Пять.

— У меня тоже пять.

— Богато живём.

С другой стороны гаража послышались голоса. Нас обходили не меньше четырёх человек. Ещё двое двигались от ворот. Остальные оставались во дворе, постепенно сжимая кольцо. Я выглянул из-за фундамента. Увидел человека с двустволкой, выстрелил, попал ему в ногу. Он упал и закричал. Стоявший рядом мужик открыл огонь из ППШ. Мы с Равилем вжались в землю. Пули прошли поверху, часть застряла в брёвнах, часть звякнула о железо.

— Они нас сейчас с двух сторон зажмут, — сказал Равиль.

— Уже.

— Тогда надо вырываться.

— Через гараж.

Ворота были заперты, зато в боковой стене обнаружилось небольшое окно. Стекло давно разбили, проём закрывал лист фанеры. Я ударил по нему плечом. Фанера провалилась внутрь.

— Давай.

Равиль полез первым. Пока он протискивался, я дважды выстрелил вдоль прохода. Ни в кого не попал, но ближайшие преследователи остановились. Потом полез сам. В гараже стояли два разобранных грузовика. С них сняли колёса, кабины подняли,

между машинами лежали моторы, коробки передач и груды деталей. В полумраке всё это больше походило на склад металлолома. Пахло старым маслом и мышами. Через крышу местами проникал свет. На противоположной стене имелась дверь, ведущая во двор, и второе окно, выходившее за котельную. Мы прошли между машинами. Я наступил на гаечный ключ, тот звякнул о бетон. Снаружи сразу закричали:

— В гараже они!

По окну ударила очередь. Пули пробили фанеру, разбили фару грузовика и с визгом ушли в железо.

— Теперь они знают, что мы тут, — заметил Равиль.

— Спасибо, я понял.

— Вдруг ты решил, что нас потеряли.

Дверь дёрнулась. Кто-то попробовал открыть её снаружи, потом выстрелил в замок. Я встал сбоку, Равиль занял место за двигателем. Дверь распахнулась. Внутрь шагнул человек с ППС. Я выстрелил ему в грудь. Он отлетел назад и упал поперёк порога. За ним показался второй, но Равиль успел выстрелить раньше. Тот исчез.

— Три, — сказал Равиль.

— У меня два.

— Они сейчас гранату кинут.

— Вряд ли у них есть гранаты. — Возразил я — Стволы у них с хранения или копанные, это да, а гранаты вряд ли. Хотя… могут и гранаты быть с копа, но даже я рисковать бы с ними не стал.

— Очень убедительно. Сразу легче стало.

Мы снялись с места прежде, чем нападавшие сообразили, что делать дальше. Через второе окно выбрались за котельную. Здесь проходила неглубокая канава, заваленная снегом и угольным шлаком. По ней можно было добраться до заднего забора, но свободного выхода уже не было.