ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей наконец на свободе и больше всего хочет одного - жить спокойно. Только страна, в которую он вернулся, уже стала другой. Вокруг дикий капитализм девяностых, передел собственности, вчерашние друзья становятся врагами, а на территории бывшего СССР вспыхивают межэтнические конфликты.
Сергей не ищет приключений и не собирается снова воевать. Вот только в такое время спокойная жизнь - роскошь, которую ещё нужно суметь себе позволить.

Я стоял у ворот Лефортово с рюкзаком за спиной и никак не мог сделать первый шаг. Я попросту не верил, что всё закончилось, и закончилось совсем не так, как предрекал мне Михайлов. Год, целый год я просидел в одиночной камере… Первые три месяца после памятного разговора и моего награждения я ждал, потом перестал. Да и в эти три месяца не происходило абсолютно ничего, про меня как будто забыли. Не было допросов, трибунала, приговора, помилования — ничего. Пока есть срок, пусть даже приблизительный, жить проще. Можно зачёркивать дни, считать недели, злиться на тех, кто задерживает решение, но всё равно знать: где-то впереди существует конкретная точка, после которой откроется дверь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За угольной кучей находились трое. Один с ППШ, двое с ружьями. Они смотрели в сторону гаража и заметили нас, хотя и не сразу. Я выстрелил в автоматчика. Почти одновременно выстрелил Равиль. Двое упали, третий бросился за котельную. У меня в стволе остался последний патрон. У Равиля, судя по всему, два. Я подхватил ППШ, но магазин оказался почти пустым. Я передёрнул затвор — вылетела целая гильза, следующего патрона не подало.

— Всё, — сказал я.

— У меня два.

— Это в два раза больше чем у меня.

Равиль посмотрел на двор. С этой стороны между котельной и забором оставалось метров двадцать открытого пространства. Дальше начиналась сетчатая ограда, за ней — поле и лес. До ограды ещё можно было добежать. Перелезть под огнём уже не получилось бы.

Со стороны гаража приближались люди. Впереди шёл мужчина в длинной кожаной куртке, рядом с ним двое с ППС. Ещё несколько человек растягивались вдоль стены. Со стороны склада выходили другие. Я успел насчитать пятнадцать. Может, шестнадцать. Некоторые двигались неуверенно, прятались друг за друга, останавливались после каждого выстрела. Но автоматов у них было не меньше пяти, и на то что они все до одного струсят мы рассчитывать не могли. Рано или поздно один решится подойти ближе, остальные двинутся следом.

— Надо разделиться, — сказал я.

— Нет.

— Вдвоём здесь положат.

— Поодиночке тем более.

— Один отвлечёт, второй уйдёт через забор.

Равиль посмотрел на меня.

— И кто у нас сегодня отвлекающий?

— Я.

— А чего не я?

— Потому что идея моя и проблемы мои, ты из-за меня тут оказался.

— Убедительный довод. Хреновый, но убедительный.

Человек в кожаной куртке крикнул:

— Всё, набегались! Бросайте оружие!

— А дальше что? — крикнул в ответ Равиль.

— Живыми останетесь!

— Оба?

Возникла пауза.

— Оба!

— Врёт, — сказал Равиль.

— Знаю.

Странно, но я не испытывал ни страха, ни особого волнения. Злился на себя — это было. Поехал в очевидную ловушку, взял один магазин и старый ТТ, не сразу заметил следы, позволил отрезать себя от дороги… Ошибок набралось столько, что разбирать их можно было на отдельном занятии по тактике. Если останемся живы. Я посмотрел на задний забор. Сетка возле земли была отогнута. Возможно, сторож пользовался этим лазом. До него метров пятнадцать. Два ППС держали проход, третий автоматчик стоял у гаража. Шансов почти не было.

— На счёт три, — сказал я. — Я стреляю, ты к забору.

— Вместе.

— Равиль.

— Вместе, Серый. Хватит командовать. Я демобилизовался уже давно.

Человек в кожаной куртке поднял руку.

— Последний раз говорю!

В этот момент со стороны ворот прозвучала очередь. Не длинная, как стреляли люди Кравцова, выпуская половину магазина в стену. Три или четыре выстрела, с небольшой паузой. Мужчина в кожаной куртке дёрнулся и упал.