Сегодня всё равно полный расчёт не получите. После отпуска займётесь.
Я кивнул и направился к двери.
— Серёгин.
Я остановился.
— Что?
Подполковник немного помолчал.
— По поводу ваших семейных обстоятельств.
Я повернулся.
— Что?
— Вы сказали, бабушку избили родители?
— Да.
— Милиция занимается?
— Нет. Бабушка заявление писать отказалась.
Орлов снял очки и протёр их платком.
— Тогда дам вам совет не как кадровик.
Я молчал.
— Не привезите нам после отпуска новое уголовное дело.
Я почувствовал, как напряглись пальцы.
— Не планировал.
— Хорошо.
— Я сказал, что не планировал. А не то, что этого не случится.
Орлов поднял на меня глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.
— Судя по некоторым листам вашего личного дела, Серёгин, разница между этими двумя фразами в вашем исполнении довольно существенная.
— Поэтому я и стараюсь выражаться точно.
— Постарайтесь ещё и действовать точно. Вам только сегодня одно дело прекратили.
Я ничего не ответил. Вышел из кабинета, прошёл обратно через коридоры, сдал временный пропуск, забрал рюкзак и наконец оказался на улице. Только здесь я остановился и ещё раз достал бумаги. Отпуск. Десять суток. Предписание.
Дата возвращения. Всё официально. Теперь я действительно мог ехать домой. Я убрал документы поглубже во внутренний карман и застегнул молнию. После года, проведённого за решёткой, клочок бумаги с разрешением уехать к собственной бабушке почему-то воспринимался почти как второй документ об освобождении.
Я посмотрел на часы. До вечера оставалось не так много времени. Нужно было выяснить, с какого вокзала ближайший поезд, достать билет и ещё раз попробовать дозвониться Максу. Я закинул рюкзак на плечо и быстро пошёл к метро. Злость никуда не исчезла. За несколько часов она только остыла и стала какой-то удивительно ясной. Десять суток. На первый взгляд много. Бабушку увидеть. С врачами поговорить. Найти Макса. Понять, что произошло с кооперативом и домом за год моего отсутствия. И разобраться с родителями.
На последнем пункте я задержался. Перед глазами снова возникла бабушка, лежащая на полу собственной квартиры. Я стиснул зубы. Подполковник Орлов был прав. Очень не хотелось возвращаться из отпуска с новым уголовным делом. Вот только для начала следовало убедиться, что мои родители доживут до конца этих десяти суток целыми.
Глава 3
С вокзалом всё оказалось проще, чем с Генеральным штабом, а вот с билетом — наоборот. У справочного окна я выяснил, что нужный мне поезд отправляется вечером. До дома он шёл ночь и почти половину следующего дня, что меня вполне устраивало. Не устраивало другое — билетов не было.
— Совсем? — переспросил я.
Кассирша, уставшая женщина с высокой причёской, даже головы не подняла.
— Совсем.






