ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей наконец на свободе и больше всего хочет одного - жить спокойно. Только страна, в которую он вернулся, уже стала другой. Вокруг дикий капитализм девяностых, передел собственности, вчерашние друзья становятся врагами, а на территории бывшего СССР вспыхивают межэтнические конфликты.
Сергей не ищет приключений и не собирается снова воевать. Вот только в такое время спокойная жизнь - роскошь, которую ещё нужно суметь себе позволить.

Я стоял у ворот Лефортово с рюкзаком за спиной и никак не мог сделать первый шаг. Я попросту не верил, что всё закончилось, и закончилось совсем не так, как предрекал мне Михайлов. Год, целый год я просидел в одиночной камере… Первые три месяца после памятного разговора и моего награждения я ждал, потом перестал. Да и в эти три месяца не происходило абсолютно ничего, про меня как будто забыли. Не было допросов, трибунала, приговора, помилования — ничего. Пока есть срок, пусть даже приблизительный, жить проще. Можно зачёркивать дни, считать недели, злиться на тех, кто задерживает решение, но всё равно знать: где-то впереди существует конкретная точка, после которой откроется дверь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вдруг бабушка была во дворе, не успела добежать, или просто не услышала телефон. Снова длинные гудки. Десять, двенадцать, пятнадцать. Тишина.

Это мне уже не понравилось. За время, проведённое в Лефортово, я не получил ни одного письма из дома и сам ничего отправить не мог. Формально меня вообще не существовало. По крайней мере, именно такое впечатление складывалось из разговоров с людьми, которые время от времени появлялись в моей жизни. Поэтому я понятия не имел, что происходило дома весь этот год. Где бабушка, что с родителями, как дела у Макса, существует ли ещё наш кооператив и не развалилось ли вообще всё, что я оставил.

Я набрал номер в третий раз. Никого. Тревога начала подниматься где-то внутри, но я заставил себя успокоиться. Был обычный рабочий день. Бабушка могла уйти в магазин, поликлинику, к соседке, на рынок. Мог сломаться телефон. В конце концов, она совершенно не обязана была целый год сидеть возле аппарата и ждать звонка внука. Я повесил трубку и вышел из будки. И только тут передо мной возник вопрос, который почему-то не пришёл в голову раньше.

А куда мне, собственно, идти? Домой? Казалось бы, чего проще. Купить билет, доехать до вокзала, сесть в поезд и через несколько часов открыть знакомую дверь. Только вот свободен ли я настолько, чтобы просто взять и уехать?

Я снял с плеча рюкзак, поставил возле ноги и достал военный билет. Старший лейтенант. Я ещё раз посмотрел на запись, словно за прошедшие двадцать минут она могла исчезнуть. Не исчезла. И вот тут началось самое интересное.

В Анголу я приехал военнослужащим. Не туристом, не командированным от кооператива и даже не каким-нибудь мифическим гражданским специалистом, которым числился по легенде. Меня призвали, присвоили офицерское звание, поставили на довольствие и отправили выполнять приказ. Потом была вся эта история с алмазами. Потом побег, УНИТА, геологи, возвращение и тюрьма. Михайлов тогда сказал совершенно определённо: теперь я в штате. В каком именно штате и на какой должности, он объяснять не стал, а я в тот момент находился немного не в том положении, чтобы интересоваться кадровыми тонкостями. Теперь же эта мелочь внезапно приобрела совсем другое значение.

Если я действительно являюсь кадровым офицером ГРУ, то что получается? Меня только что выпустили из следственного изолятора, вернули военный

билет и сказали: «Свободны». Свободны от чего? От уголовного преследования? Или вообще свободен идти на все четыре стороны? Ни отпускного билета, ни командировочного удостоверения, ни предписания явиться к месту службы мне не выдали. Вообще ничего. Даже не сказали, где это самое место службы находится.

Я хмыкнул. Получалась замечательная ситуация.