ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда твоя новая жизнь начинается с оплеухи, это… бодрит.
Особенно если ты помнишь свою смерть и точно знаешь, что не должна была воскреснуть.

Когда твоя новая жизнь начинается с оплеухи, это… Особенно если ты помнишь свою смерть и точно знаешь, что не должна была воскреснуть. Я не просто воскресла, но и вернулась в собственное прошлое? Отличается только тем, что я очень плохо вижу и слышу. Все предметы вокруг размыты и словно окружены неясным светящимся ореолом, а звуки искажаются и похожи на глухой скрежет в глубине колодца. Зато смысл слов перепутать нельзя: — Завтра ты выходишь замуж. Если ты еще раз посмеешь устроить скандал или отвратительное представление, я прикажу тебя выпороть и запереть!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас я магистр Темного Пламени, зло во плоти, бывший «самый грозный страж алмазного престола», предатель и отравительница. Впрочем, последнее к делу не относится.

Задавив горькую злую усмешку, я села на кровати и тут же схватилась обеими руками за голову. Кружится… такое впечатление, что сейчас скатится с плеч и улетит под стол. Воскрешение — это вам не гуй чихнул…

Ничего. Бывало и хуже.

Платья и туфли И-Ной, то есть И-Ган, забрал. Но я уже не стыдливый подросток, для которого немыслимо показаться на люди неподобающе одетой. Где-то в сундуке должны быть штаны, рубашка и сандалии, в которых я ходила на огородные работы год назад, когда мачеха на месяц загнала меня туда в наказание. Тогда я считала эту «рванину» позорной и ужасно мучилась от насмешек. И страдала, помнится, что пришлось надевать ненавистные тряпки. А теперь — ха!

Сундуков только почему-то много. Неужели я так плохо помню свою комнату? А, нет, вот оно. Угу, все невзрачно серое, из грубого материала. И кожаные ремешки на сандалиях немного рассохлись. Не беда, мне оставили масляную лампу, так что есть чем их размягчить.

Через полчаса, действуя почти на ощупь — меня все еще заметно штормило, а зрение и слух по-прежнему не желали вести себя прилично, — я собрала все, что мне нужно для побега. И даже соорудила из занавески вполне удобную сумку через плечо, прихватив в нее не только одеяло с кровати, тощую подушку и вторую занавеску, но и два серебряных подсвечника. Это в прошлый раз меня сначала обманули, а потом едва не посадили в тюрьму при попытке их продать, чтобы выручить денег на дорогу. Теперь все будет иначе. Теперь мне никакая совесть не запретит содрать с пояса, который не заметил в шкафу слуга, серебряные пряжки, а с резного сундука — уголки из синей меди, которая стоила не намного меньше чистого серебра. Все пригодится, а если знать, как и кому продавать, неплохо обеспечит меня на первое время.

Странности начались сразу после того, как я полностью экипировалась и выжгла замок в двери простеньким заклинанием. После смерти и воскрешения что-то случилось с моей памятью. Я была уверена, что если пойти налево от моей комнаты по коридору, то через двадцать шагов будет поворот и черная лестница для слуг, перекрытая вечно запертой дверью. Поскольку замки для меня не проблема, через нее я и собиралась сбежать, не утруждая себя рискованным променадом по внешнему парапету стены и вывихнутым плечом, когда я в тот раз с него свалилась. Пришлось отдать мамин браслет деревенскому коновалу, чтобы он мне его вправил и держал язык за зубами.

Сейчас мне всего лишь требовалось попасть на открытую галерею с той стороны особняка, чтобы без помех убраться из родного дома, который давно превратился в тюрьму.