Нет, силы вернулись, просто еще не до конца вынырнувший из дымки разум почему-то был уверен, что любой неосторожный вздох разорвет последнюю призрачную нить, связывающую с ночью. Что, если все это было лишь бредовым сном отупелого сознания? Что, если она исчезнет?
Долго, к счастью, терзаться не пришлось — тело автоматически отреагировало на движение. Я распахнул глаза, стоило ей приблизиться.
Не сон. Это был не сон. А что тогда?!
— Отошел? — Спросонья Нин казалась еще мрачнее. Собранные под кожаные манжеты темные рукава плыли над головой и пахли шалфеем, когда она осторожно поводила ладонями над моим лицом. Но не прикоснулась. — Если сможешь встать и отмыться, я тебя даже покормлю.
На пробу подвигал неожиданно послушными конечностями и, проведя языком по губам, ощутил знакомую горечь. Ага, значит, укрепляющим отваром она меня вчера все же поила. Тогда понятно, откуда силы. Во всем том невозможном, которое впервые за много лет чудом свалилось мне на голову, это — самое волшебное. Тот же вкус и те же руки.
Умывание под ее бдительным надзором почти смешило, но, когда передо мной на стол плюхнулась миска с не бог весть какой аппетитной, но
явно содержащей мясо субстанцией, все остальное отошло на второй план.
— Так как тебя зовут? — В отличие от меня Нин-джэ ела медленно, не отводя внимательного взгляда. Если бы она могла проникнуть под мою маску, наверное, уже оторвала бы голову. Или дала пинка, чтобы летел отсюда и до того самого каменного уступа, где она сожгла свои крылья.
Но отвечать что-то было надо. Я не боялся, что Нин узнает меня по голосу. Нет больше того голоса. А тем, что есть, на погосте хорошо каркать. Разговаривать — так себе.
— Ворон. Но ты можешь звать меня как угодно, если продолжишь кормить. — Я замаскировал вновь рвущийся смех глупой шуткой. Знала бы ты, милая, знала бы ты... — А как мне звать тебя, чтобы ты опять же не прекратила меня кормить?
— Ворон… Ну, значит, я буду Сойка.
Сначала я едва не подавился. Потом взял себя в руки. Сойка… она помнит. Жадная тьма во мне глухо ворочалась, рвалась — прыгнуть, объять, втянуть в себя и никогда не отпускать.
Тщательно разжевывая плотный кусок мяса, я дал себе время на раздумья. Как давно она вернулась? Сколько успела понять? И самое главное — как не дать ей сбежать и затеряться? Это важнее всего. Плевать, каким чудом или происками демонов она опять здесь, я ее больше не отпущу. А лучше сделаю так, чтобы она сама никуда не хотела уйти. Один ведь раз у меня получилось? Получится и второй. И больше я таких ошибок не наделаю.
А пока надо ее заинтересовать. Иначе спасет и даст под зад, мол, иди своей дорогой.
— А скажи-ка, ты всех бездомных к себе таскаешь? — Я потянулся к кувшину и попытался из него отпить.






