Одетая в один из своих черных топов с длинными рукавами и коричневую макси-юбку, в черное ленточное колье на шее, шоколадную помаду на губах, черную подводку, подчеркивающую ее необычные фиолетовые глаза, волосы, заплетенные в косу с рыбьим хвостом, серебряные сережки, серебряное кольцо в носу, и многокристальный браслет на левом запястье, который она никогда не снимала, кроме как для подзарядки. Так Корвина чувствовала себя самой собой. Конечно, люди смотрели на нее, когда она проходила мимо. Но в Веренмор взгляды были скорее любопытными, чем враждебными, как и всю ее жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
За последнюю неделю она узнала благодаря наблюдениям, ограниченному взаимодействию и своим главным источникам информации — Джейд и Трою — что у большинства студентов в Веренмор есть какое-то прошлое, более трагичное, чем нет. У всех у них есть свои секреты, и именно поэтому они в основном уважали это в других. Конечно, были некоторые дерьмовые студенты, но их было мало. В целом студенты занимались своими делами и держались за своих друзей.
И ей это нравилось.
Ей нравилось признание, которое она чувствовала каждый день в единственном кивке леди в общей столовой, или зубастой ухмылке, которую этот мудак Трой дарил ей каждый раз, при виде ее, или привязанности, с которой он или его друзья называли ее Пёрпл, или случайных объятиях, которые Джейд дарила ей из ниоткуда каждый день.
Жизнь смотрела вверх, и впервые Корвина была взволнована возможностями своего будущего. Хотя она все еще не была так откровенна с ними, она сомневалась, что когда-нибудь будет или будет доверять кому-то достаточно, чтобы рассказать им все. Она училась принимать их руку дружбы с достоинством. Даже при том, что часть ее не желала ничего большего, чем найти кого-то, кто бы принял ее секреты без необходимости постоянно делать выбор.
Одиночество утомляло.
Это заставило ее подумать о человеке, играющем на пианино. Она никогда не рассказывала своей соседке по комнате о своем маленьком приключении в первую ночь, как она называла это в своей голове. Не было никакой причины. Она не видела серебристоглазого дьявола с той ночи, и хотя занятия должны были начаться через час, и она знала, что неизбежно столкнется с ним, у Джейд не было причин беспокоиться об этом, не после того, что случилось с ее предыдущей соседкой по комнате.
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — девушка, о которой шла речь, бросилась к ней, прижимая к груди свои собственные книги, одетая в желтый топ и джинсовые шорты (как обнаружила Корвина, это было ее любимым), ее зеленые глаза были широко раскрыты.
— Что? — спросила Корвина, нахмурившись от дурного предчувствия на ее лице.
— Я, блин, забыла!
— Что? — растерянно задала вопрос Корвина.






