Чувствую себя виноватой.
— Я должна была… С ним… — прикрываю лицо руками.
Воспоминание о том вечере поднимает волну слез. Сижу на кровати в тепле, уюте и далеко от того места, но я снова напугана до чертиков. У меня даже кости дрожат, а в носу воссоздаются запахи приготовленного Стефаном ужина.
— Он тебя тронул? — с грубостью в голосе задает вопрос. Искры из глаз вылетают и жалят.
Долго и быстро мотаю головой.
— У меня получилось сбежать, и я… Так вышло, что прибежала к тебе. Прости, если правда нарушила твои планы в тот вечер. Сама не знаю, как оказалась у твоей двери.
Подтягиваю колени к груди и опускаю на них голову. Самый счастливый день обернулся полным расстройства и ужаса. Тристан специально прилетел на шоу, нашел меня и напугал. Только мелочный мужчинка и будет заморачиваться, чтобы подгадить перед важным для женщины днем, строить козни типа стекла в туфлях и падений на подиуме.
— Я не идеальная, Алекс. И никогда уже ей не буду. Как ты говорил тогда? «Твоя девушка — это твой имидж»? — слезы подступают к горлу и искажают голос. Я начинаю сипеть и говорить отрывочно. — Что ж, я — огромное пятно на твоем имидже. Чемпионском, идеальном имидже.
Алекс разворачивается ко мне медленно. Сантиметр за сантиметром.
Его удушающий взгляд касается моих ладоней, исцарапанных ногтями до бордовых борозд, и дотягивается до глаз. Эдер зол, он пылает этим чувством, как костер.
И медленно опускается на кровать. Сначала опирается одним коленом, затем другим. Нависает грозовой тучей низко-низко.
— Когда ты уже, наконец, поверишь мне, Марта? Доверишься? Отпустишь себя и отдашь свои руки в мои, чтобы я крепко их сжал и ты не смогла бы вырваться, натворив очередной херни?
— Потому что я привыкла к одиночеству, Алекс! — кричу.
Дыхание срывается, и громкий всхлип спадает с губ.
— Я всегда была и есть одна. — Продолжаю говорить громко. — Единственный раз, когда я доверилась, было с тобой. Но и ты предал! Я не могу никому доверять, кроме как себе, сколько бы высоких слов ты ни произнес.
— Но сейчас же я здесь, с
тобой. Ты обещала быть рядом на следующей гонке, а на яхте мы были по-настоящему вместе. Это… все пустое для тебя?
Его ладони обхватывают мое лицо.
Мои глаза наполняются слезами и стекают на его кожу рук, пахнущую почему-то мной. Сильно поджатые губы Алекса так и кричат о его бурлящей под кожей ярости.
— Нет. Но пока ты просишь невозможного. Требуешь. Я вечно преданная девушка, моя любовь никому и никогда не была нужна, — слизываю соленые капли со своих губ.
В груди дымится от наших откровений. Даже Тристан на какое-то время перестал беспокоить мои мысли.
Мне в равной степени хочется оттолкнуть Эдера от себя и крепко обнять. Прилипнуть. Попросить, чтобы не прекращал говорить, как любит, как ждет, как верит в меня.






