Горло опоясано колючей проволокой, лишая меня попыток вдохнуть. Поэтому и терзаю губы, будто это способно как-то мне помочь сохранять спокойствие, и… уверенность.
Его. Нет. Я одна.
— Ваш билет, — просит девушка за стойкой регистрации.
В голове тут же прошлым эхом разносится по всему залу. Громко, тяжело, давя на уши, точно самое высокое в природе атмосферное давление.
Молча протягиваю руку за посадочным талоном. Даже стараюсь улыбаться.
Оборачиваюсь. Еще раз и еще.
Его. Нет. Я одна.
Глаза прикручиваются к вращающейся двери, через которую кто только не проходит: семья с ребенком, два пилота, за ними стюардессы, пожилая пара, группа студентов с огромными спортивными сумками…
Сцепив челюсти, отворачиваюсь. Нельзя ждать. Нельзя! Он не придет!
«Ну же, Алекс. Я жду! Я тебя жду!» — старая засевшая мысль вновь взрывается в голове. Прогоняется со скоростью света, жаля, нестерпимо кусая. Жду, жду, жду…
Делаю шаг. За ним второй. Оборачиваюсь. Пусто.
«— Воды. Без газа, если есть.
— Не хватает дирхама.
— Что?
— Один дирхам нужно добавить».
Запускаю свободную руку в карман плаща, а там старый фантик от конфеты. Вытаскиваю его и шуршу, сминая пальцами.
Оборачиваюсь.
Глупая Марта. Мы попрощались, я поставила точку. Он опоздал со своей любовью, потому что я больше его… не люблю?
Останавливаюсь. Тело пронзает резкий спазм. Крик сотрясает горло, но я через силу проглатываю.
Шум вокруг меня погружает в коробочку и долбит по вискам. У кого-то что-то упало, кто-то ругается… Слышу обрывки фраз, зазывания парня в костюме хот-дога, в носу аромат женских духов. Сладких, цитрусовых, цветочных… Перед
глазами расплывается разноцветная палитра.
«Как дура, снова жду.
Но я вижу его, спешащего ко мне. Алекс останавливается, протягивает руку. В его глазах страх и обещание. От такой смеси дурно, но очень счастливо. Было бы, если все представленное оказалось правдой».
Сердце колотится, колени подгибаются, волна дрожи прокатывается по позвоночнику, делая из меня глиняную обожженную статую.
В другом кармане сложенный лист. Руки дрожат, когда я раскрываю, чуть не порвав от волнения. Почерк Алекса. Боже, когда он успел? Вчера? А написал все тоже вчера? Или… давно?
Взгляд бегает по строчкам, пока хватает моего дыхания.
Клятва.
Я, Александр Генрих Эдер, клянусь любить тебя, Марту Вавилову, идеальной и неидеальной любовью. Клянусь всегда подать руку, если вдруг ты оступишься и упадешь. Клянусь быть твоей опорой. Клянусь быть рядом и в радости, и в горе. Каждый день, каждую ночь. Клянусь быть тебе верным другом, даже если моя дружба не имеет для тебя смысла и ценности. Клянусь оберегать, быть твоей тенью, защитником и безмолвным соседом, готовым поставить новую дверь. Клянусь посвящать тебя все победы: первую, последнюю, самую сложную.






